― Елена, добрый вечер! ― Аня понимала, что общение должно быть кратким.
― Анна, здравствуй! Ты как здесь оказалась? ― Елена в смятении не могла понять: то ли стоит предложить присесть к ним за столик, то ли встать самой.
Пётр, рассчитавшись с официантом, резко поднялся, подошёл к Ане, схватив её под руку, потащил в сторону выхода.
Они ехали в машине молча. Апостол чувствовал свою вину, но объясняться желания не было. Включил громко музыку, опустил стекло, свежий ветер порывом залетел в салон, вихрем взъерошив волосы Анны.
― На смотровую? ― подмигнув, спросил он, сделав вид, что ничего не произошло.
Аня, откинув волосы с лица, скорчила обиженную гримасу:
― На смотровую!
Искупление
Апостол и Анна смотрели на огни ночного города, холод мраморных объёмных перил, снижал зашкаливающее между ними напряжение. Аня осознавала, что она должна дать понять мужчине, что с ней не стоит так обращаться. Пётр, в ожидании начала разговора, искал мысленно объяснение, которое лишит его необходимости переживать, что когда-нибудь возлюбленная догадается, что он знаком с Еленой. В горле комом застывали слова. Мужчину волновало, что психолог разрушит их отношения рассказом о том, что Анна ‒ Объект для него. Девушка скрестила на груди руки, демонстрируя, что она закрылась от мужчины.
― Замёрзла? ― Пётр решил начать разговор первым.
― Нет, я просто не могу понять, в какой момент ты решил, что я ‒ твоя вещь? ― Анна пристально вглядывалась в серые, всё ещё колкие, глаза Апостола.
― Анют, я тебя очень прошу, не надо сейчас на эмоциях портить наши отношения, ― мужчина, обнял девушку за плечи, притянул к себе, почувствовал мелкую дрожь в её теле. ― Тот мужчина за столом, к которому ты подошла, кто он?
― Я не к мужчине подошла!
В руках Петра Анна казалась совсем хрупкой и маленькой. Повернулась лицом к городу, почувствовав, как он прижал её ещё сильней, и его горячее, ровное дыхание греет ей затылок. Мужчина вдохнул аромат волос, поцеловал в макушку. Он понимал: выбранная стратегия успешна, стоит сослаться на ревность в этой нелепой ситуации.
― Ты стояла рядом с ними, он глаз с тебя не сводил, что я мог подумать? ― вкрадчиво произнес он.
― Я не к нему подошла, я подошла к Елене ‒ она психолог! Я занималась с ней несколько сеансов. ― Анна поняла, что сказала лишнее. Она не готова пускать Петра в душу.
― Психолог, зачем тебе она? Тебя что-то беспокоит? ― Намеренно напряг руки, чтобы создать эффект волнения. При этом глубоко внутри мужчина был рад ‒ инцидент исчерпан.
― Уже не беспокоит: мы закончили с ней терапию. Больше не подставляй меня перед знакомыми, ― Анна отошла от мужчины, облокотилась на широкие перила.
Она отдаляется от него, их мнимое взаимопонимание и радостное забытье улетучилось вмиг. Напряжение ушло лишь частично. Аня не могла забыть серое лицо Петра. Он обратил внимание, что первая претензия и условия ему уже выставлены. А ещё он заметил, как постепенно сужается ореол вокруг девушки, меняя краски на более тёмные оттенки. Причиной тому был он. Он разрушает её. Стоило снизить немного дистанцию и прижать к себе это хрупкое создание, как она, словно индикатор, погруженный в абразивную среду, поменяла цвет. Мужчина подошёл к перилам, наклонился, вглядываясь вдаль. Ещё утром ему казалось, что вернувшись сюда, он испытает те же ощущения, как в студенческие годы, но теперь понял другое.… Из-за ситуации, которая произошла, для него смотровая теперь всегда будет памятью об Анне и этом разговоре. У него украли ещё один ключ к себе настоящему.
Громкая музыка и шум мотоциклов прервали их молчание. Площадка заполнилась байкерами. Ветром принесло аромат кожаных курток, пластика и машинного масла. Спутницы мотоциклистов спрыгивали с байков, весело общались. Петра взбодрила возможность вынырнуть из тугой трясины недопонимания. Он посмотрел на Анну, она наблюдала за компанией, ореол постепенно возвращал перламутр и свои прежние размеры.
― Тебе нравится? ― удивленно спросил он.
― Это ‒ моя мечта детства! ― Анна по-детски глубоко вздохнула, дав понять обречённость осознания невозможности исполнения мечты.