― Боец ты! Жаль не запомнишь подвига своего. А ты про пятьдесят седьмую квартиру как узнала?
― Мы когда поднимались, там циферки забавные на двери были, запомнила…
― Наблюдательная, молодец! ― прижал девушку к себе, погладил по спине.
Инна и Мирон стояли у кареты скорой помощи, санитары погрузили в машину пациентов. Один из Белых братьев подошёл к Мирону, вопросительно кивнул в сторону Инны:
― Как обычно?
― Да, как всегда. ― Мужчина отошёл в сторону, в ожидании, когда санитар закончит сеанс внушения.
Он понимал, что Апостолу доложат о том, в каком состоянии его застали в квартире при исполнении. Но это его волновало меньше всего. Он в любом случае смог сдержаться и не прикончить эту мразь на месте. Неразлучники…
Инна бежала навстречу Мирону, тряся туфлями и платьем в руках:
― Хорошо, что их дома не оказалось, а где мы переоденемся теперь?
― Поехали, поужинаем, там и переоденемся, ― улыбнулся в ответ, взгляд остановился на светлеющей полосе от нажима ножа на шее секретаря.
Задумался: когда-нибудь он сам будет счастлив поддаться такому внушению, чтобы так же легко и непринуждённо смотреть на жизнь.
Мирон с рапортом вошёл в кабинет Апостола.
― А где Инна? Я же час назад её привёз! ― встревожено спросил подчинённый.
― Ноготь сломала, ушла на маникюр. Дверь закрой на ключ! ― начальник достал из стола бутылку виски и два стакана. ― Присаживайся.
Подчинённый положил перед начальником отчёт на стол. Сел напротив. Пётр Сергеевич налил виски в два стакана, протянул один Мирону.
― Спасибо, я за рулём! ― отодвинул стакан обратно.
― Пей! Мне доложили, ты сорвался… ― начальник настаивал.
― Рапорт почитайте, потом поговорим.
― Ты свидетеля затёр, мне тебе просто на слово поверить? ― Апостол стукнул по столу. ― Пей!
Дождавшись, когда подчинённый опустошит стакан, взял в руки рапорт. Бегло просмотрев, отложил в сторону.
― Я могу по собственному уволиться, если надо. ― Мирон потянулся за ручкой.
― Пока не торопись, договорились с ребятами: не разглашать. Латынь откуда взялась?
― Сон приснился.
― Расскажешь? ― Апостол выпил свой виски, налил ещё два.
― Да там и рассказывать толком нечего. Бабулька пришла во сне, слова эти произнесла, они весь день в голове крутились. Вот, пригодились.
― Да уж, на этот раз Бог отвёл. ― Пётр Сергеевич, захмелев от алкоголя, смягчился. ― Инна ноготь как сломала?
― О, она тот ещё терминатор! Оставила торчать во вражеском челе обломок.
― Надо её премировать. Ты мне расскажи, что там за массажистка такая знатная попалась тебе вчера?
― Это надо исключительно испытать на себе, ― протянул опустошённый стакан начальнику.
― Позвони, запиши меня! Поеду, сниму напряжение.
Через час выпившие мужчины покинули здание отдела. Апостол отправился на массаж, а Мирон, ждал такси до набережной.
***
Вошёл в арку знакомого двора, посмотрел в окна, в которых горел свет. Нажал на домофоне первый попавшийся номер квартиры.
― Почта!
Дверь подъезда открылась. По ступеням поднялся на этаж Анны. Долго решался нажать на кнопку звонка.
Баланс
Анна после работы расслабленно принимала ванну с пеной. Ароматы эфирных масел смешивались в воздухе с влажностью пара. Взгромоздив себе на голову шапку и бороду из пушистой пены, наблюдала за тем, как мыльные пузырьки игриво кружат в воде. Капли масла рисовали на плёнке кругов радужные разводы. Вспенивая руками смесь воды с гелем, представляла себя сказочным магом, который создаёт суперпузырь. Соединяла несколько маленьких в один большой, сдувая его в свободное плавание по воде.
В дверь позвонили: от неожиданности, девушка вздрогнула. Она не ждёт гостей. Посмотрела на пол в ванной, не могла же заиграться настолько, чтобы затопить соседей. Вроде сухо! В любом случае, надо проверить: кто там? Накинув полотенце, подошла к двери, посмотрела в глазок. Сердце волнительно забилось чаще, — он пришёл к ней. Выдохнув, набралась решительности, отворила двери.
Мирон стоял, собираясь с мыслями: что сказать Ане, когда она откроет дверь? Но сейчас перед ним — этот маленький гном в полотенце, с шапкой из пены на голове, любые аргументы утратили актуальность. Брови мужчины поднялись вверх, попытался сдержать улыбку. Уголки глаз уже предательски сжались в гармошку, прорисовав на лице отчётливые полоски гусиных лапок.
― Здравствуй, Дори, ― вспомнив персонажа из «Хоббита», поприветствовал он Аню.