Егерь дёрнул ручку двери — тщетно. Дверь заклинило. Собрав в кулак мощь энергии, выбил лобовое стекло.
Тело Петра, сокрытое под огромными чёрными крыльями из кожистых перепонок, покоилось на водительском сидении. Егор выволок на себя бездыханное создание. Чувствуя, как тяга воронки начинает тянуть вслед за уходящим на дно автомобилем, рванул к берегу, таща за собой тело. Он не мог позволить прохожим снимать Апостола в таком состоянии. Достаточно того, что сам Егерь уже засветился на камерах зевак. Отдаляясь от места происшествия, рассчитывал примерный радиус видеообзора встроенных камер в телефонах. Почувствовал, как Пётр начинает пробуждение. Положив на влажную землю тело, потрепал его за плечи, ударил по щеке. Апостол открыл глаза.
― Пётр, соберись! ― приказал Егерь, наблюдая, как влажные крылья, переходящие в пальцы постепенно начинают своё движение. ― Крылья убери! Спасатели едут.
Апостол вернулся в сознание. Крылья медленно стягивались к лопаткам, постепенно уменьшаясь, обнажая предплечье, грудную клетку. Егор, осмотрев потерпевшего, успокоился. На нём не было ни царапины.
― Привет, лысый, ― прозвучало с сарказмом. ― До ресторана подбросишь? Я обедать ехал.
― Сам дойдёшь! Записи на камерах затрите у свидетелей: разнесут по сетке, влетит двоим. ― Егор поднялся, протягивая руку Апостолу.
― Разберёмся, ― мужчина протянул руку в ответ. Нехотя добавил, ― вроде бы как, я теперь твой должник…
Егор промолчал, направился к ступеням, ведущим на набережную.
***
― Вот такое у Апостола твоего купание на Купалу, и мне за компанию пришлось! ― Егор смотрел на знахаря, пламя высокого костра взмывало в небо. Юноши и девушки хороводом кружились вокруг огня. ― А ты как узнал, что следить надо?
― Сон приснился. Хорошо, успели, ― лицо Макара выражало тревогу, ранее не проявлявшуюся в его чертах. ― Говоришь, он людей спас?
― Да, если бы поехал в сторону остановки, себя бы спас, а им неизвестно как.
― Не похоже это на него. Странно всё это! Он о своей шкуре всегда печётся, ― задумчиво произнёс знахарь.
― Я перед прыжком тоже подумал: в Китае тонущего не спасают.
― Так, а чего спас тогда? ― Макар улыбнулся.
― Не в Китае мы, вроде, — на Руси правила другие! Да и маялся бы потом: утонул бы он, а загубил две души ‒ свою и мою. Красная луна через неделю, операция в силе?
― Нет, вторую грозу отложим, надо мне кое в чём разобраться. Не складывается что-то. На шабаш его хотел убрать кто-то другой. Не по-людски это: продолжим изводить, не выдержит, сами получается, ссучились. ― Знахарь напряг челюсть. ― Надо выяснить, кто хочет его убрать?
***
Апостол сидел на летней террасе ресторана, наблюдая за проходящими мимо пешеходами. Прохлада летней ночи доносила аромат цветов из вертикальных клумб. Сотрудники отчитывались по телефону о штатном режиме патрулирования. Пётр понимал, что в эту ночь режим работы круглосуточный, от госпитализации он сам отказался.
Мысленно окунулся в воспоминания детства. Его однажды уже спасали из воды. Тогда это был брат. Только и толкнул его в воду со спины тоже он, потом испугался или сжалился и вытащил на берег. Апостол отчётливо помнит, как в мути пруда вокруг поднимались пузыри, а он расслабленно шёл ко дну с открытыми глазами. Его топила не вода, а осознание предательства брата.
Мальчик не рассказал родителям о случившемся, но воспринимать близкого по крови человека как прежде, уже не мог. Каждый раз в играх, исключая возможные риски членовредительства со стороны старшего, Петя ждал удара исподтишка все проведённые вместе годы после. Поэтому возможность уехать в Облачный город учиться, после окончания школы, была воспринята им как шанс.
С братом они так и не поговорили: в какой момент произошла такая перемена в нём и в чём была причина? Долгие годы искал ответ в себе. До того случая на воде, брат любил его, всегда заботился и стоял за него горой. После того спасения другом для Апостола стал соседский мальчик ‒ Веня, а когда оказалось, что в город они приехали вместе, какое-то время дружили, общались. Вениамин часто в деталях описывал Петру то, что наблюдал, когда брат толкнул Апостола в спину, поддерживая в переживаниях о предательстве, в минуты слабости тогда ещё молодого Петра.
Странно, почему в этот раз рядом оказался этот лысый? Мужчина не хотел напрягать свой мозг в попытке сопоставить факты, потому что те голоса в голове, которые стали причиной аварии, наводили на мысли: его объективная реальность перестала быть предсказуемой. Он чувствовал себя беспомощным. Без попыток вычислить неведомого врага.