― Ты, правда, никогда не катался на каруселях? ― поинтересовалась Аня, сжимая в нежных руках горячие ладони Мирона.
― Зачем мне тебя обманывать? ― ответил мужчина, взгляд его остановился на браслете с бирюзовой бусиной. С грустью продолжил, ― А ты обманывала меня когда-нибудь?
― Если я отвечу «да», я обману тебя ещё раз. Так же как и ты не сможешь мне ответить честно на этот вопрос. Разве это важно? У нас есть сегодня, и оно незабываемо, а слова ― это лишь слова…
Мирон задумался, он ведь не может сказать при всём желании, что честен с ней. Тогда к чему пытаться искать повод для подозрений сейчас. Он впервые за свою жизнь с девушкой гуляет в парке.
― Философский ответ. А ты знаешь, что философию придумали ленивые греки, которые искали способ не работать, и чтобы им несли деньги. Так вот, на бородатого грека ты не очень похожа. Хотя, если вспомнить тот случай с пеной. ― Мирон невольно улыбнулся.
― Когда ты уже, наконец, перестанешь мне это напоминать, ― игриво стукнула по плечу, прочувствовав, как в ответ её руку пронзила острая боль. ― Господи, что с тобой не так?
― О, нет! Господа из меня точно не надо делать. Дай поглажу! ― Мирон прижал к себе девушку.
Колесо обозрения, завершив круг, остановилось. Ливень разгулялся. Мирон вышел первым, протягивая руку девушке. Анна, замешкавшись, с опаской вышла из кабинки. Кожа прочувствовала прикосновение влаги тёплого летнего дождя. Попыталась сжаться с непривычки, но глядя на то, как возлюбленный с удовольствием открыт стихии, отбросила сомнения прочь. Наслаждение насыщением энергией природы поглотило девушку полностью.
― Я никогда не думала, что это так здорово! ― прокричала Анна сквозь стену ливня.
― Вот так сделай! ― распахнув руки широко, Мирон раскрылся навстречу ливню, поднимая лицо вверх.
Из-за непогоды в кафе, в парке, посетителей не было. Колокольчик на двери оповестил официантку о новых гостях. Мокрые насквозь, Анна и Мирон, смеясь, заняли столик у окна. Заказав горячий травяной чай, грели ладони друг друга дыханием. Аня замерла в восторге, глаза её наполнились слезами. В углу, в тусклом свете лампы стояло старое чёрное пианино. Девушка подошла к инструменту, провела рукой по шершавому дереву клавиатурного клапа, осторожно открыла его. Нежно погладила пальцами чёрно-белый ряд клавиш.
― Можно? ― спросила она, обращаясь к официантке?
― Оно расстроено, можете попробовать, ― расставляя на столе чашки, обыденно ответила женщина.
Помещение кафе наполнилось мелодией «Вальса дождя» Шопена. По щекам Анны текли слёзы, Мирон заворожено смотрел на неё, от музыки его душа оживала, наполняя помещение кафе яркими красками и бликами перламутра. Официантка, удивлённая такому спонтанному концерту, замерла у стойки бара, на звуки музыки из кухни вышел повар. За окном лил летний дождь, стеклянный чайник на столе с паром разносил по залу аромат трав.
***
― Пётр Сергеевич, ― спотыкаясь о ковровое покрытие, Вадим торопливо зашёл в кабинет начальника, протягивая свой смартфон ― Вот!
― Здороваться не учили? ― Апостол взял в руки смартфон подчинённого.
― Здравствуйте! Я принёс доказательства! Листайте вправо, ― запыхавшийся подчинённый поправил ремень брюк.
Начальник пролистал фотографии, на которых были изображены Анна и Мирон, на прогулке в парке.
― И что? Анна ― объект Мирона, я сам лично ему поручил её в разработку взять. Это не доказывает твоих обвинений, ― равнодушно ответил Пётр, отодвинув от себя в сторону гаджет. ― Копай дальше! Даю ещё две недели.
Подчинённый удалился. Пётр задумчиво посмотрел в окно. Его предали, но давать повод Вадиму думать, что Апостола одурачили, он не позволит. Зачем лишние свидетели?
Слежка
Мирону казалось, что жизнь его постепенно налаживается. На работе нагрузка существенно сократилась, благодаря чему он мог больше проводить времени с Анной. После того, как девушка раскрылась в парке, пришло осознание: для подозрений нет причин. Они почти жили вместе, после работы Аня оставалась у него. Время, проведённое вдвоём, насыщало мужчину уверенностью и открывало новые, неизведанные ранее сокровенные уголки его души.
― Если бы тебе предложили уехать из Облачного города, ты бы согласился? ― спросила Аня, наблюдая за пламенем свечи.
Вечер в джакузи с шампанским перестал быть уютным. Мирон насторожился: