Заполню анкету, в которой уверенно поставлю галки, в пункте «имели ли вы доступ к секретной информации». Спокойно перейду по мосту и оставлю тебя в прошлом. Не надо думать, что ты найдёшь меня теперь в «Стеклянной шаурме». Я не живу там, где воздух пропитан выхлопными газами и от напряжения фоновый шум.
Зайду на мост. Ты увидишь облако на карте. А дальше — облако просто исчезнет. Просто потому, что я скину маячок в воду, прекратив слежку. Не стоило думать, что я не догадалась, где сокрыт источник твоего информирования о моей жизни. Жаль, кольцо было красивое и нравилось мне. Попрощаюсь с ним в пределах третьего транспортного кольца.
Символично было бы сделать это на Чистых Прудах. Но происхождение названия не вдохновило меня на идею расставаться там, где из мясных рядов сливали обмывки крови в пруд. «Животинный двор». Мост между Старым и Новым Светом гораздо привлекательней. Надеюсь, ты меня поймёшь».
Дочитал, отложил в сторону. Включил смартфон, не обращая внимания на оповещения, открыл фото Анны в галерее. Провёл пальцем по ставшим родным для него чертам на изображении.
― Будь счастлива, рыжик! ― с грустью произнёс он вслух.
***
― Пётр Сергеевич, пожалуйста, мне страшно… ― Инна взволнованно дышала в трубку.
― Успокойся, где ты сейчас? Адрес назови! ― Апостол торопливо начёркал на бумаге адрес, закрыл кабинет, миновав коридоры отдела, сорвался на помощь секретарше.
Инна ждала Петра у себя дома: в разорванном платье, ссадины на плечах и шее, разбитая губа. Громко рыдала, призывая к помощи Апостола.
― Кто это сделал? ― прижимая к себе дрожащую от испуга девушку, спросил он строго.
― Мирон. Он поджидал меня в подъезде после работы. Сказал, что я должна следить за вами и передавать ему информацию, ― девушка всхлипнула, уткнувшись в плечо начальника.
Пётр Сергеевич провёл по волосам Инны, взгляд его сочувствующий сменился на сосредоточенную настороженность.
― Не волнуйся, разберёмся! Закажи себе еды и лекарства, ― поднялся, положив на диван несколько купюр, ― из дома не выходи. Выздоравливай. ― Хлопнув дверью, ушёл.
Сел в машину, спустил окно. Закурил, запрокинувшись всем телом в сидение. Хоть и дал себе слово не прокуривать новый салон, удержаться не смог. Набрал номер оперативника.
― Игорь, где Объект? …― выслушав ответ, продолжил, ― Точно? Да, понял. Спасибо, до связи.
Завершив разговор, затянулся резко, сигарета стлела от затяжки наполовину, осветив оранжевым заревом лицо Петра. Осталось получить записи с камер наблюдения в подъезде. «Брось собаке кость ‒ и она замолчит».
Blue label
― Мирон, здравствуй! ― напряжение в голосе Апостола даже через динамик накаляло смартфон. ― Через полчаса к тебе приедут с постановлением о задержании, не делай глупостей, парень, ‒ не калечь ребят. Сдайся.
Долгие годы пути до вершины. В стеклянных гранях стакана хлюпает Blue label. Шестидесятый этаж башни Федерация. Вопреки всем представлениям, обзор на ночной город здесь зачастую покрыт туманами непроглядного смога. Его пирамида удалась, но что толку, когда пусто внутри? Единственный шанс почувствовать себя хоть немного живым ‒ заливать виски, не подпуская воспоминаний о прошлом. Перечитал письмо в третий раз, смял. Чиркнул зажигалкой. Пламя жадно поглотило клочок бумаги. Но не его память.
― К вам гости, встречайте, ― кратко оповестил охранник, пытаясь помочь хоть чем-то.
Он готов к этому, он сам намеренно шёл к такому исходу. Через десять минут сотрудники преодолеют в лифте расстояние от земли до его Небесного рая. В квартире начнутся маски-шоу с поиском улик и доказательств, его увезут.
Какой смысл отпираться в том, что нарушил устав, если её больше не будет рядом? С тоской посмотрел на башню Нового Света, с теплом ‒ на своды гранитного моста и сталинки. Его увезут в неизвестном направлении. В неизвестном для других, для себя он имел представление. Предстоят долгие допросы и попытки уличить его во лжи. Всё это в поисках «Объекта», за которым он должен был наблюдать и играть в любовь, ради удержания в нужных маршрутах.
Тесная комната, стол, тусклый свет лампы.
― Где Объект? ― вопрошающий взгляд безжалостного палача сверлит душу.
― Я не знаю, она исчезла! ― мужчина уверенно смотрит в глаза собеседнику.
― Бумаги подписывай!
Перед ним в тонкой папке ‒ ряд формальностей, после которых, даже если он останется жив, всё его достижения и приобретения — больше не его. Главное, щемящее впервые за много лет ощущение. Он совершил важный поступок ‒ не предал себя.