Комментарий
Скромнее нужно быть, Вихрь!)
Обри "переехала" в зверинец потому, что Вейдер-таки принял огонь на себя и в компании Палпатина посетил Храм.
Люк и Рё ищут каждый своё, а находят симпатичных зверушек)
========== 10. ==========
...Мириаланке было все труднее дышать, руки и ноги отнялись: с каждой секундой по капле уходила жизнь из её когда-то сильного и здорового тела. Совсем скоро струйка превратится в бурный поток, который не сможет остановить никакая сила в галактике. Агония приближалась.
Обри давно мечтала о смерти, ждала её, но сейчас была рада, что рядом кто-то есть - пусть и незнакомец со странными идеями в голове.
- Ты... не... сила Добра, - пробормотала она, задыхаясь. - Только что... кого-то убил, да?
- Можно ради Добра убивать или нет - это сложный философский вопрос, - к её лбу прикоснулась теплая рука, а в мягком голосе говорившего появились нотки озабоченности. - Нет времени его обсуждать. Но если бы эти прекрасные глаза снова могли видеть, клянусь, ты разглядела бы за моей спиной шикарный пунцовый плащ, а поверх штанов - элегантно обтягивающие плавки того же цвета.
Боль унялась, хоть Обри и знала, что ненадолго. Женщина едва пошевелила пальцами - на большее сил не хватило, и тут же чужая ладонь опустилась сверху, согревая и успокаивая.
- Не бойся, - сказал убийца с необычными предпочтениями в одежде. - Ты не останешься одна в свой последний час.
- Благодарю, - пробормотала мириаланка. Помолчав, она спросила:
- Ты действительно вырядился настолько глупо? Кто же так одевается?
- Вот и я говорю, - подхватил повеселевший голос. - Добавь огромную букву "s" на пузе - и будешь выглядеть, как абсолютный идиот! Но в детстве мне даже нравилось. Карма, не иначе.
Обри не стала спрашивать, что такое "карма". Вместо этого она улыбнулась и закрыла глаза, наслаждаясь передышкой. Звуки и дурные запахи отступили, слились с темнотой глубоко в её сознании. Женщине казалось, что её тело становится удивительно легким, воспаряет над холодной каменной скамьей. Еще немного - и улетит, но не в космос, а куда-то гораздо дальше. В бесконечность, наполненную смыслом и светом.
- Жаль только, что теперь я страшная, - прошептала она. - И Титус меня видел, обидно...
Её руку легонько сжали:
- Перестань. Самый глазастый здесь я, а когда ты послала этого слизняка Титуса куда подальше, мне зажмуриться пришлось: вы, госпожа, затмевали солнце. Даже моя мать-красавица лопнула бы от зависти, звезды свидетели!
Обри снова улыбнулась и тут же закашлялась:
- А у тебя язык подвешен, правда? Пожалуйста, не смеши меня, иначе мне будет больно.
- Понял, понял, - поспешно ответил странный гость. - Уже заткнулся.
Некоторое время мириаланка молчала, восстанавливая дыхание. Её собеседник также не издавал ни звука, изредка дотрагиваясь до её лба - и всякий раз становилось немного легче.
- Меня зовут Обригелла Гото, с холодной планеты-пустыни Мириал, между Явином и Алманией. Первые годы жизни, которых почти не помню, я провела в Храме джедаев. Мне прочили славу магистра Луминары Андули и ее ученицы, Баррисс Оффи. Но выросла я уже при Новом Порядке.
Женщина снова раскашлялась, но преодолела спазм и продолжила:
- Агентов Императора тренируют тщательно. Ты должен пройти все испытания, доказать, что воля Палпатина - твоя жизнь, и ни для чего другого в ней просто нет места. Даже для тебя самого. Теряешь свою личность, становишься кем-то другим - все ради единственного человека во главе Империи. Ради него ты предаешь, крадешь, убиваешь... Не рискуешь собой - нет, приносишь себя в жертву, если потребуется. Если ошибешься хотя бы чуть-чуть, наказывают очень жестоко.
Мириаланка почувствовала, как хорошо знакомый ей холодный гнев шевельнулся в её внимательном слушателе. Прежде весёлый и добродушный, он вдруг напрягся, помрачнел. Потянуло горелым, сам воздух как будто сгустился, стал тяжелым и ядовитым. Это был всего лишь ментальный образ, но Обри была достаточно подготовлена, чтобы понимать: невидимое сильнее того, что доступно зрению.
- Как будто снова на Мустафаре, - пробормотала она.
К её плечу ободряюще прикоснулись:
- Продолжай, не останавливайся. Сними с себя это бремя. Я буду с тобой до конца.
Сознание постепенно прояснилось, и Обри сказала, невидяще глядя перед собой:
- Я совершила много зла... и избегала ошибок на своей службе у Императора до тех пор, пока не раскрыла ячейку джедайского подполья на безымянном астероиде, одну из последних. Я так собой гордилась... мне доверили руководство операцией. Мы казнили взрослых - их подготовка никуда не годилась, если честно. Это было легко... Но с ними были дети.
Начиналась агония, лицо мириаланки побагровело, а затем резко стало изжелта-бледным. На глазах выступили слезы. Мотая почти безволосой головой, она проговорила:
- На меня что-то нашло: наверное, проснулся материнский инстинкт. Я спрятала младенцев в двухместном истребителе, долетела до ближайшей обитаемой планеты. Затем - пересадка, и еще, и еще... пока не отдала их кому-то... там, где их будет очень сложно найти.
Рука таинственного слушателя уже прочно обосновалась на её лбу.
- Тише, - урезонивал он. - Тише, милая. Это в прошлом. Ты поступила правильно и все сделала, как надо. Ты молодец.
ХХХХХХХХ
Обри отдыхала, прикрыв веками глаза и прерывисто дыша. Незнакомец убрал с ее губ кровавую пену.
- В твоем мозгу есть поврежденный участок, довольно старый, - произнес задумчивый голос. - Ты сама это сделала с собой? Чтобы все забыть и не выдать юнглингов?
Мириаланка слабо кивнула.
- Меня быстро поймали, - пояснила она. - И с тех пор я здесь, уже несколько лет. К счастью, все скоро закончится... Не назовешь свое имя? Я ведь не успею его никому выдать.
Её собеседник ответил:
- Я не представился как следует, потому что считал это неважным... Меня зовут Вихрь. Прости, что не могу помочь.
Обри усмехнулась:
- Уже помогаешь.
Чужая ладонь поверх ее руки дрогнула и сжалась; невольное движение говорило о многом: скорби и горечи, доброте и глубоком сожалении. Облизывая сухие губы, боясь не успеть, женщина прошептала:
- Хочешь знать то, о чем спрашивал Титус? Это важно.
- Ты не обязана ничего говорить, - воспротивился Вихрь. - Я не хочу... не сейчас.
- Зато я хочу, - заявила мириаланка. - И больше времени не будет. Пододвинься ближе, друг - в моей жизни так мало было друзей! Выслушай, и я уйду с миром.
Она почувствовала, как чье-то дыхание скользнуло по её виску, и заговорила беспорядочно, заикаясь и повторяясь - о том, что знала лишь она, и никто кроме неё.
Когда Обри закончила, из её рта хлынула густая кровь. В полузабытьи, цепляясь за руку Вихря, как за единственную опору в бушующем море, бывший агент Императора выдохнула:
- Берегись своего гнева...
- Обри! - громко позвал разведчик.
Он легонько потряс ее за плечи, всмотрелся в теперь спокойное лицо - все было напрасно. Обригелла Гото умерла.
Стиснув зубы, Вихрь отрезал часть длинного инквизиторского плаща и осторожно вытер кровь с лица и шеи трупа.
- Прости, - повторил энсин, низко опустив голову.
В его взбаламученном сознании вспыхивали образы, один за другим появлялись люди и звучали голоса из прошлого.
- С ними были дети, - сказала слепая мириаланка глубоко под землей, в зверинце Императора.
- Эй, Рё! Острые уши на Вулкане забыл? - старшина-краснорубашечник Уэсли с "Лексингтона", погиб при исполнении на планете Таласса.