То ли от раннего подъема, то ли от волнения, то ли от доносившегося из пакета аромата, ему очень захотелось есть.
Кеша вытащил кружку из нержавейки, входящего в подаренный Вероникой импортный набора путешественника и пошел в начало вагона, где возле купе проводников располагался титан с кипятком.
За пятьдесят лет подвижной состав особо не изменился. У проводника Кеша собирался разжиться заваркой и сахаром, а, возможно, и лимоном. Он полез в карман за мелочью и услышал около уха зловещий шепот.
Глава 17
Борьба на выживание
— Не дёргайся, Васечкин. Хуже будет. Ливер у тебя один. Умирать будешь долго и крайне мучительно.
С правой стороны в спину уперлось что-то острое.
«Это не нож, а заточка. Чрезвычайно опасное оружие. Сука!»
Видимо, его срисовали на кассе. Недооценил противника расслабившийся Васечкин!
В голове нехорошо зашумело, тело покрылось испариной. Дверь в купе проводницы закрыта, в коридоре, как назло, пусто. Это не плацкарт с уймой народа.
Видимо, его срисовали на кассе. Недооценил противника расслабившийся Васечкин!
«Как красиво взяли!»
Дверь в тамбур рывком открылась и показалась рожа «быка», которого Кеша вчера нехило приложил к железной стене гаража. На его лице ярко выделялись оставленные им отметины. Бандит кивнул в сторону двери и прижал палец к губам. Стоящий позади Кеши зловеще зашипел:
— Вперед!
В спину уперлась заточка, и невольно пришлось подчиниться.
Они прошли насквозь следующий тоже купейный вагон и остановились в тамбуре для курильщиков.
Вошедший первым бандит с разбитой рожей шуганул какого-то плюгавого мужичка и, не сводя взгляда с Васечкина, подпер дверь. Одну руку он выразительно держал в кармане. Пистолет, что ли у него там?
— Стоять, — прошипел голос второго, контролируя заточкой каждое движение жертвы.
Кеша одну за другой отметал мысли о возможном освобождении. Ситуация, хуже не придумаешь.
Использовать фактор неожиданности, как тогда во дворе, не получится. Он и дернуться не успеет, как получит шило в печень. Да и в такой тесноте его физическое преимущество не сработает.
Кто-то попытался открыть дверь из перехода, но бандит прочно её фиксировал. Через какое-то время в тамбур вошел ещё один персонаж. Узкий, верткий, жутко неприятный тип, настоящий урка.
«Представление начинается».
Урка мерзко оскалился, обнажив золотые зубы:
— Тебе привет от Герыча.
Судя по блеснувшим глазам, он остался доволен произведенным впечатлением.
«Ангидрит твою матрицу! Вот кто его ищет. Только на фига?»
Как говорится, наглость — второе счастье. Если уж не удалось пожить и вв этот раз, то стоит хоть повеселиться напоследок. От этой дурацкой мысли Кеше стало легко, и он расслабился. Зачем думать о плохом в последние минуты жизни? В конце концов, Иннокентий уже однажды умирал. И что получилось? Так почему бы ему ещё раз не возродится, к примеру, в тридцатые годы. Глядишь, и товарища Сталина увидит.
— И чего надо этому гондону? — спросил Кеша.
Улыбка на лице урки тут же испарилась.
— За базаром следи, щенок. Герыч — человекуважаемый.
— Да ладно? А для меня вы все отбросы.
— Вот как заговорил, баклан немытый! Кислый, пощекочи ему ливер.
В спину уперлось что-то острое, проколов реглан и достав до кожи. Вот ведь ж заразы! А хотел накинуть кожаный пиджачок! Хоть какая-то защита.
— И чего Герычу надо? — голос Кеши невольно дрогнул.
Урка удовлетворенно кивнул. Все шло по плану.
— Слушай сюда, фраер. Герыч очень пре-очень интересовался, куда делось лавэ из сортира в дворницкой. В последний раз, по его словам, туда заходил ты. А Герыч — вор честный, ему можно доверять. И деньги это не Герыча, а крайне влиятельных людей. Так что ты хорошенько подумай, что отвечать будешь.
Васечкин нахмурился. Вот ведь падла уркаганская! Наверняка сам стырил, а гонит бочку на него. Прочухал, что налаженному бизнесу каюк и решил свалить по-тихому. Но что-то пошло не так, и авторитетные люди кинули предъяву. Но все равно как-то мутно. Это же не девяностые и даже не восьмидесятые. Урки и в годы развитого социализма тоже, получается, бизнес крутили? А он считал, что этим занимались лишь цеховики и спекулянты.
— Герыч фуфло гонит. Он до хрена, сколько народа в городе подставил. И меня отравить пытался. Но как видишь, я выжил и этому падле ничего не должен.