Солнце то и дело скрывалось за густыми, низко летящими тучами.
Для съемки приходилось учитывать многие факторы. Направление освещения, его яркость, какой объектив стоит на камере, и еще при этом вручную наводить резкость и менять линзы. Две плёнки Кеша отснял моментально, хотя снимать было сложно. Это вам не автомат! Как все-таки удобно делать фоторепортажи в будущем!
Васечкин с лёгкой завистью вспомнил, что видел в ТАСС опытных корреспондентов, увешанных импортной техникой фирмы Никон. Там и более продвинутые ТТЛ системы, набор линз шире, даже имеются моторчики для пленки и большая кассета, куда влезает нарезанная пленка в 250 кадров. Очень удобно в спортивной съемке. Но импорт еще заслужить надо.
В принципе и его «Практика» весьма недурственный аппарат. Да и пленку Кеша использует не самую простую А2-Ш. Она чувствительностью на 320 единиц, но можно экспонировать, как более меньшую. Тут дело в хитрой проявке. А2-Ш более мелкозернистая, дающая множество деталей и с большим динамическим диапазоном, чем стандартная фабричная. Так что грех жаловаться!
≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡
— Идем.
Кто-то настойчиво тянул Кешу за рукав. Он оглянулся, это была та самая девчонка из чума, что дала ему совет. Девчуля была ниже его на полторы головы, с круглым кукольным личиком смотрелась анимешно.
— Куда ты меня тащишь?
— Быстрее! Самое интересное пропустишь, — настаивала девчонка.
— Ты, вообще кто? — Кеша присел и начал перематывать пленку, раздумывая, вставлять ли последнюю слайдовую.
— Наташа.
— И что тебе надо Наташа?
— Сейчас жених пойдет ловить оленя, затем они пойдут праздновать в чум.
Иннокентий обернулся. Смешливая девчонка смотрела ему прямо в глаза. «А она миленькая!»
— Пойдем, покажешь. Раз ты все тут знаешь. Живешь здесь?
— Нет, на свадьбу приехала, — засмеялась Наташа. — Я в городе учусь.
— В каком классе?
Она снова захихикала.
— Ты меня считаешь такой маленькой? Я на учителя в педе готовлюсь. Скоро заканчиваю.
Кеша покачал головой. Да хрен их разберешь! Все маленькие, миниатюрные и на одно лицо.
— А тут кто у тебя?
— Так, младшая сестра замуж выходит. Чего так торопится? Не знаю. Давай быстрее, уже начинается.
Дальнейшее действо полностью увлекло Иннокентия. Он снимал, как жених лично заарканил выбранного заранее быка, так называли здесь крупного самца-оленя, как пойманному животному хитро замотали шею, прошептали заклинания, и какой-то ненец ловко перерезал горло. Кровь хлынула в подготовленный заранее сосуд.
Инокентий остановился лишь тогда, когда после черно-белой закончилась и слайдовая пленка.
«На сегодня, пожалуй, хватит!»
— Ну как вам тут?
Кеша обернулся и увидел местных старейшин во главе с Тимофеем, которые подошли к поближе и с любопытством наблюдали за его работой.
— Очень интересно. Спасибо.
Один из ненцев с длинными усами кивнул в сторону висящего на шее фотоаппарата.
— Напечатаете нас в прессе?
— Обязательно.
Тимофей подвел гостя к стаду.
— Мы перевыполнили план по сдаче мяса. Тоже отметьте в статье, пожалуйста.
— Обязательно!
В Кеше проснулся профессиональный репортер. Он достал из внутреннего кармана блокнот и сделал несколько пометок. Надо же как-то описать действо и совершить реверанс в сторону ударного социалистического труда.
Иннокентий из будущего понимал суть нынешней пропаганды. Вылко и старейшины тут же оживились и засыпали приезжего репортера цифрами. Как понял гость, это и были члены правления колхоза. Ну тогда и проще. Зарядив очередную пленку, он сделал групповой портрет самых важных ненцев и несколько отдельных в стиле «Ударник труда смотрит в сторону восхождения зари коммунизма». Эту фишку Кеша стырил у здешних репортеров. Они частенько снимали именно так. Как будто близнецы выходили в газеты снимки передовиков и трудовиков.
— Не хочешь сам поймать олешка?
Вылко гостеприимно держал в руках волосяной аркан. На гостя хитро посматривали аксакалы и молодежь.
«Да ну на фиг! Посмеяться надо мной вздумали?»
— Можно валить только таким Макаром?
— Можешь иначе? — решил поддеть столичного гостя ехидный усач.
— А чего нет!
Иннокентий подошел к стоявшему неподалеку смирному бычку и зарядил ему со всей дури в лоб кулаком. Олень постоял секунду и завалился набок.
«Театральная пауза!»
После этого финта Кешу принялись разглядывать и осторожно обходить бочком. «Богатырь!» — шептались стоявшие неподалеку женки.