Он торопливо снял скотч со рта девушек, и они начали испуганно и возбужденно говорить, что уже прочитали все его прекрасные книги, как он и хотел, и что готовы прочитать ему вслух самые любимые отрывки из его произведений, если он согласится отпустить их после этого домой.
Иннокентия резко затошнило от ужаса. Но тут раздался звонок его мобильного. Звонил его сын: «Пап, ну наконец-то! Я уже начал переживать, куда ты пропал! Ты всегда в работе. Хорошо хоть получилось пару раз поговорить с тетей Мариной со второго этажа. Говорит, ты каждый день приходишь к ней с букетом цветов, но иногда называешь ее Татьяной. Я рад, что ты не один. И еще, я забыл у тебя кожаный ежедневник. В нем был черновик моей пьесы. Не читал? Это ежедневник одного маньяка, у которого вдруг начались проблемы с памятью. Он любил печь пончики и писал ужасные стихи и прозу, а также заставлял своих жертв читать вслух его произведения, заперев их в своей кладовке. Он хотел написать самое прекрасное стихотворение для одной дамы, в которую он был влюблен всю свою жизнь. А когда началась его амнезия, он каждый день покупал ей цветы как в первый раз...»
Телефон с глухим звуком упал на ковер. Сквозь разбитый экран мобильного на Иннокентия продолжало смотреть улыбающееся лицо его сына.
Диалог между Иннокентием и..другим Иннокентием
Иннокентий плеснул в бокал бурбон и устало уселся в свое любимое кресло-качалку. Он попытался сосредоточиться и избавиться от гнетущих мыслей, которые не покидали его уже две недели с момента последнего звонка сына. Две недели, которые он прожил как в аду, отчаянно пытаясь поймать момент, когда он начинает терять над собой контроль и превращается в это жестокое чудовище. Но все его попытки были безуспешны. Наконец, все мысли ушли, но Иннокентий так и не смог расслабиться. Он ощущал удивительную ясность ума.
Напряженную тишину в голове прорезал чей-то мягкий бархатный баритон. Он появился из ниоткуда, но казалось, что Иннокентий в нетерпении ждал его.
- Давно догадался? Кешаааа? Ну не молчи, я же слышу, как бешено стучит твое сердце и как беспорядочно забегали мысли в твоей умной голове.
- Ты же знаешь, что давно. Что тебе нужно?
- Ну зачем же так грубо? К себе нужно относиться нежно. Ты же самое дорогое, что у тебя есть. А ведь я это, бесспорно, лучшая часть тебя.
- Поязви мне еще! Маньяк! Бездарность! Писака!
Иннокентий почувствовал, как на шее вздулись вены, готовые закипеть от ненависти к этому монстру. Отчаянным усилием воли он подавил эмоции и взял себя в руки.
- Ладно-ладно, не буду. Вижу, что ты расстроился. Тебе наверно интересно, как давно это уже продолжается?
- Что именно? Как давно ты пишешь свои отвратительные стихи? Или почему тебе нравится мучить жертв своей безвкусной поэзией?
- Кеша, ну не завидуй! Ну да, я всегда занимаюсь только тем, что приносит мне удовольствие. Я живу здесь и сейчас, ну в общем я в потоке.
Да, согласен, с принудительным поэтическим вечером имени меня я немного перегнул. Но меня правда выбесили эти две курицы, которые назвали меня никчемным поэтом. А у меня, между прочим, есть несколько прекраснейших стихотворений, которые я посвятил Татьяне и планирую прочитать их ей в ближайшее время. Вообще, мне просто захотелось, чтобы мной кто-нибудь восхищался.
Или тебя бесит, что я люблю женщину, которую ты сам себе не позволил любить, вечно придумывая кучу отмазок, начиная от маленького сына и заканчивая очередным научным открытием, на пороге которого ты уже стоял, но которое почему-то так и не случалось? Слышал про синдром отложенной жизни? Ну так знай, это прямо про тебя.
- Не смей ничего говорить про мою семью и Татьяну! Не всегда все складывается так, как мы хотим! – прорычал Иннокентий, снова задрожав от ярости. В глубине души он понимал, что отчасти это адское чудовище абсолютно право, и от этого злился еще больше. И даже осознание того, что его второе «я» судя всему не является жестоким и бесчеловечным убийцей, не сильно помогало ему прийти в душевное равновесие. Ему совершенно не нравился этот отвратительный и наглый тип, который бесцеремонно влезал в его жизнь последние полгода.
- Ну да, конечно, это же больное, - снова зазвучал голос в голове. А тебе еще не надоело жалеть себя, вечная жертва обстоятельств и неотработанной кармы? Неужели ты даже не заметил, как это все началось? Когда начались твои провалы в памяти, вызывавшие в тебе такое чувство тревоги, а потом и хроническую бессонницу?