— Как голова? — спросил я.
— Уже зажила.
У соседа была слабовыраженная регенерация. Иначе говоря, повреждения он мог залечить только в течение какого-то продолжительного времени, а не сразу. В этом плане мне повезло гораздо больше.
— Расскажешь, во что вляпался?
— Да ты и так слышал, — ответил вяло Матвей, — Башка раскалывается. Чтоб этих уродов… Спасибо, кстати. Вовремя ты подошёл.
— Да ладно тебе. Ерунда вопрос.
— Трое в больницу угодили, может кто-то из них умрет и это ты называешь ерундой, — посмотрел сосед на меня, — Знаешь, я не перестаю тебе удивляться. То племянницу князя спасаешь, то меня выручаешь.
— Это случайно, — развёл я руками.
Да и не всё ты знаешь, а то удивился бы гораздо сильнее.
— Ты меня тоже поразил. Как же ты вляпался то?
— Случайно, — опустил голову Матвей, — Ты только никому не говори, а то это такой зашквар… Помнишь ту… кхм… даму?
— Как забыть.
— Вот это и есть женщина босса.
— И она того стоила?
— Да брось ты. Я напился, — признался сосед, — Сам не понял, как это произошло.
— То есть ты по пьяни обидел криминального босса, который послал четверых мужиков разобраться с тобой?
— Как видишь, — вздохнул сосед.
— Что делать собираешься?
— Не знаю. Оглядываться теперь буду.
— Так может заглянем к нему?
— Ты шутишь? — брови Матвея взметнулись вверх, — Хотя… Хм… Да ну нет. Там наверняка куча братков будет. Я один не вытяну.
— А я и не сказал, что один. Вместе заглянем.
— Я и так тебя с этим подставил, — покачал он головой, — Ещё и в разборки лезть?
С моей точки зрения лезть был смысл. Я крайне не любил, когда людей, которых я считал близкими, кто-то трогал и тем более угрожал им. Матвей не такой близкий человек, как Гвоздевы, но определенно друг. А друзьям надо помогать. Чтобы потом хоронить не пришлось.
Была и другая причина. Всех тех, кто выбирал путь разрушений, а бандиты именно из этой категории, я… Мягко говоря, тоже не любил. Если какой-то тип считает себя достаточно крутым, чтобы посылать людей к аристократу, да не просто поболтать, а, по факту, избить и похитить, маловероятно, что это хороший человек.
— Есть выбор? — ответил я, — Напомню, что тебя собирались похитить. Чем бы закончился вечер в этом случае? Вряд ли обычным разговором.
— Он мог и не знать, что я аристократ.
— И что? Это убережет тебя от следующего нападения?
— Нет, но… Ладно, давай так. Я узнаю, что это за тип. Поспрашиваю знакомых, а там видно будет, как реагировать.
— Как скажешь. — согласился я.
Раз уж не хочет решать вопрос радикально, то так тому и быть. Может и правда без насилия обойдется. Но почему-то я в этом сомневаюсь.
Родион отложил бумагу с докладом, подумав, что этот Соколов умеет находить приключения на свою голову. Его драку с бандитами видел приставленный следить за парнем человек. Вмешиваться тот не стал. Соколов и сам справился, чуть не наделав трупов.
Потянув за ниточки, быстро выяснили подоплеку. Какой-то мелкий бандит вздумал напасть на аристократов.
— Надо бы с ним разобраться, — подумал Родион.
Сессия — это не для слабонервных.
Но второй раз проще. Определенно. Даже несмотря на всю загруженность и события, которые предшествовали этому. Первые экзамены как-то легко прошли. То ли я втянулся, то ли аура «героя» действовала, то ли ещё что, но факт есть факт, эта неделя прошла без особых потерь. Если не считать гула в голове и выраженного отвращения к учебникам, то и вовсе, можно сказать, что легко отделался. Осталось ещё две недели пережить и настанет долгожданный отдых.
Ничего важного больше не случилось. Никто не нападал, не приставал, поводов для геройства не давал.
В субботу отдохнуть не получилось. Я закономерно ожидал, что со мной захотят поговорить. Не ошибся. Стоило зайти, как минут через десять заглянула Ольга.
— Ты здесь, — озвучила она наблюдаемый факт, — Дело есть. Личное.
— Прям таки личное? — не удержался я от вопроса.
— Предельно личное. Брат к тебе позже заглянет. Сам или Игната пришлёт, уж не знаю. У него сейчас и без этого проблем хватает. А вот у меня к тебе личный разговор.
— Слушаю.
— Мне нужна защита и оружие, чтобы грохнуть беса сильнее меня.
— А вы не мелочитесь…
Запрос не то, чтобы удивил. Но и не порадовал тоже.
— В меня стреляли, Эдгард, — сказала Ольга серьезным голосом, — И в мою дочь тоже. Такое не прощают.