Гарри уважительно поклонился полугоблину, предлагая ему пройти на помост для дуэлей. Профессор Флитвик испытывал предвкушение. Он был рад, что сможет продемонстрировать молодому поколению мастерство владения палочкой, а так же то, что молодой преподаватель ЗОТТИ, хочет донести до умов юных магов. Он всецело разделял его идею. Ему невольно вспомнился другой преподаватель, этого предмета, более самодовольный и напыщенный, постоянно хвастающийся, советующий и сующий нос не в свои дела. Флитвик невольно сравнивал этих двух преподавателей. Они в чем-то были похожи, но их методы кардинально отличались. А так же, нынешний преподаватель, знал пределы своих возможностей.
Вот они заняли положенные места. Затем соблюдая протокол дуэлей подняли палочки, поклонились в знак уважения к оппоненту. И собственно дуэль началась. По предварительной договоренности, они не использовали сильные чары, или те, что могут навредить, в особенности боевые. Лишь условно боевые, такие как экспелиармус и ступерфай. Бой начался стандартно, с прощупывания защиты. Первые заклинания поглотили щиты. Флитвик подметил, что молодой профессор, с трудом стоит на месте, удерживая себя в рамках дуэльного поединка, и все его атаки, старается не принять на щит, а избежать их.
Затем в дело вступили более изощренные заклинания. Подножка, связывание/развязывание шнурков, лед под ногами, сильные удары по защите и щитам. Это был поистине интересный поединок. Они использовали лишь школьный курс, но даже он был очень зрелищным. В конечном счете, как и предсказывал профессор ЗОТТИ, он проиграл, поскольку у Филиуса Флитвика было гораздо больше опыта. Школьники ликовали. Подобного они не видили никогда.
А вот затем, был бой между практически всеми преподавателями и одним единственным профессором ЗОТТИ. И в этом сражении, он наглядно продемонстрировал, то о чем он собственно и говорил. Филиуса профессор Гринграсс вывел не заклинанием, а рукояткой ножа в голову, полугоблин просто не успел сориентироваться. Профессора гербологии, помогли вывести наколдованные манекены. А Близнецы Уизли, помогающие Слизнорту, попались в странную ловушку, созданную буквально на коленке, после чего попали под действие ступерфаев. С преподавателем трансфигурации, профессор ЗОТТИ позволил себе немного поиграть, причем довольно жестко. Несколько раз жалящие проклятья, прилетали той пониже спины, чем вывели ее из себя, и та разразилась потоком мало кому знакомых проклятий. Но, это ей мало помогло. Сперва ее окатило водой с верху, а затем обезоружило экспелиармусом. На этом демонстрация боя была закончена. И вновь слово взял профессор Гринграсс.
— Теперь, вы должны понимать разницу, между дуэлью и сражением. Даже обычный бой один на один, может закончиться для вас плачевно. Именно поэтому, я учу вас быть осторожными, думать, оставаться спокойным — насмешливый взгляд в сторону профессора трансфигурации, — и главное убегать, если понимаете, что противник намного сильнее или опытнее вас. Надеюсь вы задумаетесь над тем, что сегодня увидели. — Закончил он свою речь, а затем развернувшись ушел из зала, не забыв подхватить дочку, что была на сегодняшнем представлении.
Ученики же не спешили расходиться, живо разбившись на кучки по интересам, и обсуждающими прошедшие бои. Многие из них сегодня задумались, над словами молодого преподавателя. Многие сегодня усвоили продемонстрированный урок. Особенно будущие авроры. Дуэль и сражение, это разные вещи. И надо это знать, понимать и помнить.
Гермиона была в ярости. Ее в очередной раз опозорили перед всей школой. Выставили вспыльчивой дурой. У нее внутри все кипело и клокотало от ярости и обиды. В большей степени, на себя. Ведь, можно же было понять, что те жалящие заклятья, ни что иное как провокация, и она ей слепо поддалась. С тех пор как этот профессор появился в Хогвардсе, не проходит и месяца, чтобы она не ощутила себя дурой. Он вечно выставляет ее на посмешище, и каждый раз она осознает, что он то по сути в этом не виноват. Это все она сама. Но как же обидно!
Она решилась высказать, наглому преподавателю, все что думает, все что накипело. Ей надоело быть посмешищем. И она собиралась прекратить это. Именно поэтому она сейчас едва не срываясь на бег, шла в сторону кабинета преподавателя ЗОТТИ. Она подбежала к двери, и уже собиралась ее распахнуть, как услышала детски голос, а фраза произнесенная им, заставила ее замереть. Дверь была прикрыта, а не закрыта, и едва различимая щель, позволяла слышать, что происходит в кабинете, но не видеть.
— Папа, зачем ты так с мисс Грейнджер? Она ведь хорошая. — Гермиона не могла видеть, склоненную над картой школы белокурую головку, маленько девочки сидящей недалеко от дверей.
— Хорошая. — Послушно согласился Гарри, так же стоящий недалеко от дверей.
— Тогда зачем? — Девочка изобразила расстроенный голос.
— Не знаю, — Гарри изобразил нервные шаги по кабинету, — все слишком запутанно. Она красивая, молодая, привлекательная девушка. Наверное по этому. — Изображая задумчивость проговорил Гарри.
— Не понимаю. — Призналась девочка. Они не планировали этот разговор, лишь его начало, и сейчас оба импровизировали.
— Я сам себя с трудом понимаю солнышко. — Ответил Гарри, подходя к дочери, целуя ее в макушку, и забирая карту мародеров. — Как бы тебе сказать. Наверное, это от того, что мне нравиться мисс Грейнджер. — Гермиона за дверью, замерла, и вся обратилась в слух. — И во мне борются противоречивые чувства. С одной стороны, мисс Грейнджер красивая, умная, меня к ней безумно тянет. Я любым способом хочу привлечь ее внимание. — Он ненадолго замолчал, а Гермиона буквально чувствуя недосказанность в его словах, едва не зарычала, одергивая потянувшееся к дверям тело. — С другой стороны, все сложнее, чем кажется. Я любил твою маму, и эти новые чувства, не будут ли они предательством по отношению к ней? И я делаю все, дабы оттолкнуть ее от себя. Вот такие вот противоречия казалось бы на пустом месте. — Признал Гарри, поглаживая дочку по волосам. — А ведь у меня еще и ты есть. — После этих слов, Гермиону словно ледяной водой окатило, но она так и не смогла себя заставить двинуться с места. — И твое мнение солнышко, для меня важнее всего.
— Тогда я считаю, что тебе необходимо перед ней извиниться. — Твердо и уверенно заявила девочка. — И признаться в своих чувствах.
— Ох, мой светлый лучик, если бы все было так просто. — Грустно заметил Гарри.
— А что сложного? — Удивилась девочка. — Подойди, да скажи ей все прямо. — Уверенно, как может только ребенок, проговорила она. Гарри только рассмеялся, не обидно, по доброму. Послышалась возня, он явно обнимал и целовал дочку. А Гермиона стояла без движения, боясь спугнуть момент откровения. Когда она спешила сюда, она даже не подозревала что может услышать. И в то же время, она пыталась разобраться в себе. — Пап, ну ты прям как маленький. — Заявила она. — Упустишь шанс, уведут ее, и что будешь делать? — Гермиона, едва не поперхнулась воздухом, от столь здравых рассуждений казалось бы маленькой девочки.
— Понятия не имею. — Честно признался Гарри. — Если это сделает ее счастливой, то буду только рад за нее.
— А если нет? — Провокационно спросила девочка.
— М, да, и ведь сказать нечего. Не знаю я. — Потерянно произнес он.
— Зато я знаю. — Категорично заявила Лили. — Ты рассказывал, что маме ты сделал предложение, на третьей встрече. Что сейчас тебе мешает? Хватай ее в охапку, и делай счастливой. И не смотри на меня так. Если ты счастлив, то и я рада. — Честно призналась девочка.