— Лееенка! Я здесь!
Дверь уже прикрыта, но не до конца, вдоль положен деревянный брус — иначе не мудрено и вывалиться из вагона. Увидит?
Увидела — лицо посветлело, Ленка сделала несколько шагов… Выдал заливистую трель свисток, вагон тряхнуло, по составу прошла дрожь — поезд тронулся, и Лёшка увидел, как на лице Ленки появилось отчаяние.
— Ленка! Леееенка! Я тебя люблю! Я вернусь, обязательно вернусь! — завопил Лёшка что было мочи. За спиной послышался чей-то короткий смешок — но и одобрительный гул.
— Я… буду… ждать… — донеслось в ответ. Паровоз набирал скорость, оставляя позади вокзал с массивной водокачкой, вытягиваясь в горловину вдоль предместий, заросших садами и застроенных одноэтажными домами, вагон качало на стрелках.
Лёшка на мгновение прикрыл глаза — и навалилось…
Дождь. Идущий давным-давно, промочивший насквозь землю, траву, людей. Раскисшая дорога, словно полметра грязи в глубину. Застрявшая на обочине полуторка, в дверь которой свесился убитый водитель. Застрявшая телега, уже и не пытающаяся встать раненая лошадь, лишь бессильно плднимающая голову. Небольшой холм, за которым, вжавшись в землю, несколько десятков бойцов, безуспешно пытающихся укрыться от всепроникающего дождя плащ-палатками. А впереди — прорвавшийся немецкий отряд, удобно укрывшийся в кромке леса и готовый встретить бойцов слаженным ружейным и пулемётным огнём…
Взрыв!
Лёшка вздрогнул и проснулся. И долго лежал, глядя в идеально ровный и белый натяжной потолок.
Скосил глаза на часы — ярко светились цифры 4:55. Совсем рано…
Я ведь никогда не увлекался книгами о войне — наверное, и не читал их с детства. Меня никогда не тянуло к истории или к исторической реконструкции. Я не люблю военные музеи и не понимаю военных парадов. Что меня связывает с той войной? Наверное, лишь два не вернувшихся прадеда, да празднование на 9 мая…
Но откуда же эти сны? Похожие, частые, яркие?
Кто этот парень, наверное, так и оставшийся у того холма? Кто эта Ленка, возможно, погибшая при бомбёжках?
Откуда она у меня, эта память?
Почему у меня всё чаще ощущение, что моя жизнь — с хорошей работой в чистом офисе, с автомобилем, кондиционерами, компьютерами и мобильниками — всего лишь яркая, красивая фальшивка?
Почему мне кажется, что этот парень, возможно, ничего не успевший сделать на той войне, прожил жизнь гораздо более важную, чем я?..
Почему, объясни мне?
Что же ты творишь, память моей земли…
Память моей крови.
10. Весточка
— А ты бы хотел попасть в прошлое? — поинтересовался Андрей.
— Как тебе сказать… — Слава отпил пива из высокого бокала, положил себе на тарелку с толстой доски-подноса отрезанный кусок сырного хачапури — в этом кафе они были восхитительны. — Слишком уж сложный вопрос…
— Все хотят попасть в прошлое, — поучительно сказала Лена. — Хотя бы для того, чтобы избежать своих же ошибок. Глядишь, и наша фирма бы не развалилась…
В кафе трое бывших коллег собрались просто так, встретиться и поболтать. Компания, где они вместе работали в IT-отделе, приказала долго жить пару лет назад, и троим айтишникам пришлось искать новую работу — что в небольшом городке было не так просто. Но в результате всё закончилось хорошо, хотя о совместной работе пришлось забыть — теперь их рабочие места оказались разбросаны по разным концам города, и когда-то сработавшийся коллектив общался лишь через соцсети, да и то нечасто. А поскольку связывало коллег многое, то наконец-то решили встретиться, для чего и выбрали эту уютную кафешку с видом на реку.
Все трое уже разменяли полтинник, у всех троих были взрослые дети — не тот возраст, когда хочется начинать что-то сначала. Разговор крутился сперва вокруг работы, потом незаметно переключились на детей, на автомобили, опять на работу, на город, в котором эту самую работу найти проблематично… Так подошли и к истории города — благо отлично знакомая всем присутствующим Андрюхина жена работала как раз в местном музее, а вид из кафе напоминал, что вооон там, аккурат напротив, на набережной, раньше стоял один из символов города — спасательная станция, которую разобрали, когда начал осыпаться крутой берег реки.
Детство все трое провели как раз здесь, потому и тема оказалась для всех близкой.
— Думаешь, удалось бы подстелить себе соломки? — полюбопытствовал Андрей. Из всех троих он был самый продвинутый в плане научной фантастики, зачитывал в своё время до дыр Брэдбери, Лема и Стругацких. — Любые изменения в прошлом изменят будущее так, что сама не рада будешь…