После инструктажа, повертев свою карточку-пропуск, он ещё раз прошёлся по площадке. Воронка в центре — похоже, старая, ещё тогдашняя, вся заросшая травой и молодыми деревцами, ему очень понравилась. Конечно, в ней наверняка кто-то будет — например, пиротехники, — но опыт вклиниваться среди занятых своим делом людей у Саши был.
К съёмке он подготовился всерьёз. Одним из аргументов был маскировочный костюм — конечно, не буро-зелёный с амёбообразными пятнами, времён войны, а современный, тёмно-зелёный, со светлыми «солнечными зайчиками», но это уже ставило его выше этих недотёп у кромки поля, одетых в яркую одежду.
На поле Саша проскочил минут за пятнадцать до начала реконструкции, когда оцепление было больше занято зрителями, прибывающими с траурного митинга-реквиема. В этом тоже был расчёт — к этому времени все реконструкторы уже разошлись по позициям, погнать его с поля будет некому.
Он с удовлетворением увидел, что не ошибся — в воронке устроились солдаты-пиротехники в камуфляжных костюмах со своей аппаратурой. Саша мельком показал им свое удостоверение, болтавшееся на шее, но солдаты на него особого внимания не обратили — у Минобороны своё задание, обеспечить плановые взрывы… посторонними же на поле занимается ОМОН из оцепления. Впрочем, молоденьких ребят из оцепления Саша провёл всё той же закатанной в пластик картой официального вида.
Он, не сдерживая улыбки, уселся на склон воронки. Обзор отсюда отличный, кадры будут — ого-го.
Саша не сразу заметил одного из фотографов в красноармейской форме. Потом увидел довольно бюджетную кэноновскую зеркалку у него в руках и еле сдержался, чтобы не ухмыльнуться.
— Из воронки сильно не высовывайтесь, — махнул рукой «красноармеец». — Смотрите, чтобы вас не было видно от зрителей. И ни шагу отсюда, опасно.
Саша с готовностью кивнул, глядя на фотографа чуть не с жалостью. Тот что, реально думает, что можно будет усидеть весь бой в этой дыре, пусть и удобной? Да ни за что, не таков был Саша.
Бой начался. В утренней дымке двигались наступающие «фашисты», разрозненно били холостыми красноармейские винтовки. Шарахнула пиротехника — да, не зря здесь сидят эти ребята… Рванулись в контратаку красноармейцы — многие не в гимнастёрках, а в белом нательном белье, с сапёрными лопатками и табуретками… Отличные кадры!
Только вот точка съёмки низковата. А что, если…
И он, выскочив из воронки, рванул наперегонки с отступающими красноармейцами, многие из которых оттаскивали «раненых». Несмотря на трагизм ситуации, со стороны зрителей послышался дружный смех. «Смотри, попаданец», — мельком услышал Саша. Но, не отвлекаясь, добежал до края поля и быстро полез на заросший густой травой вал — крышу каземата.
Перейдя по крыше почти до центра, он встал во весь рост и вздохнул полной грудью. Всё поле как на ладони! Надо сделать кадр-другой…
На поле, к стене Крепости, Саша выбегал уже уверенно, убедившись, что всем участникам реконструкции не до него. Предупреждения фотографа-красноармейца были успешно забыты. Бойцы выкатывали пушку, мельком взглянули на Сашу, поморщились, но продолжили заниматься своим делом. Ну правильно — всем некогда…
Что-то свистнуло над самым ухом, Саша инстинктивно пригнулся, запоздало сообразив, что свистеть вроде как и нечему… стреляют же холостыми, без пуль. Но тут же что-то обожгло левую ногу, разодрав камуфляжный костюм, и от жуткой боли фотограф свалился на четвереньки в траву.
Но это была не трава. Рука, которой он упёрся в землю, попала в какую-то жёсткую обгорелую массу, и фотограф не сразу сообразил, что это… труп. В красноармейской форме, но совершенно грязной, закопчёной.
Над полем пронесло клуб удушливого дыма… вон и воронка, в которой он сидел до этого, но… такое ощущение, что её ковырнуло снарядом буквально только что. Никаких деревьев нет и в помине, трава обгорела.
Фигуры солдат в дыму… это немцы? Немцы! Но всё же было так хорошо… это что, настоящая, ТА война? Это… это неправильно!
Стрекотнул пулемёт, но совсем не так, как раньше — злобно, с металлическим лязгом. Сверкнуло вспышками, землю у ног ковырнуло фонтанчиками земли. Одна из пуль вырвала из рук дорогущую камеру, моментально превратив её в пластиковые ошмётки. Уже ничего не соображая, Саша поднялся с четверенек и похромал по полю. Столкнулся с красноармейцем, пол-лица которого было покрыто запёкшейся кровью, руки судрожно сжимали винтовку, на прикладе её виднелась кровь — видимо, дрался врукопашную. Красноармеец вяло отшатнулся и тут же упал, сражённый пулей.