— Я был приговорен к смерти за бегство. Но наших сил в этом районе становилось все меньше. Пять месяцев назад имперцы замкнули окружение в секторе восемь-двадцать два-пять. Остатки нашей группы оказались отрезаны.
От дома. От жизни. Мне предложили очистить свой клан от позора перед смертью.
— Послужить в последний раз на благо кайхиттенам? — спросил я язвительно.
— Да. Мы нашли путь отхода. Единственное слабое место, где еще оставалась возможность пробиться. Переферия, край Галактики. Никто не ожидал, что мы попытаемся пройти сквозь нее. Слишком далеко от всех обитаемых миров, слишком рискованно. Мы долго убегали от имперской флотилии, но вырваться мы не могли. У нас было время, пока нас снова найдут, не больше пятидесяти дней. Космос большой, но бесконечно в нем прятаться нельзя. Это был хороший план.
— Если бы еще до этого кто-то не додумался повесить рядом, просто так, на всякий случай, станцию наблюдения и перехвата, так? И если бы на этой станции не оказался бы тихо спивающийся герханец, которому уже плевать было на все.
— Да.
— И вы не рискнули идти на логгер. В моем представлении кайхитенны были отважней.
— Там семнадцать кораблей… Почти все повреждены, многие с трудом управляются. Чтоб их уничтожить хватит даже орбитального логгера средней дальности. Станция была на нашем пути. Мы не могли рисковать.
— И вы не стали. Но вы знали, что здесь сижу я. И вы нашли другой путь, уже без риска…
— Мы не знали, что именно ты. По расшифрованным кускам перехваченных сигналов мы знали, что тут лишь один человек и он герханец. Поэтому выбрали меня.
— Посчитали, что на тебя герханец клюнет наверняка, правильно… У них хороший вкус, знаешь. В таком деле ведь самое главное — подобрать правильную наживку. А потом рыбка сама клюнет. Здесь много рыбы, малыш, я давно научился разбираться во всех рыбацких тонкостях. А из тебя действительно получилась замечательная наживка. Самая лучшая. Такая, которую я клюнул и уже не смог выпустить. На это и был рассчет. Отлично. Чего я не понимаю — зачем надо было устраивать… — я почувствовал острый тошнотворный спазм, осекся, но закончил, — это. Зачем такая сложная афера? Соблазнение, игра на чувствах, вся эта имитация?.. К чему? Ты не был уверен, что сможешь отключить логгер? Думаю, ты легко с этим справился бы, раз уж за несколько часов снял блокировку терминала. Зачем была эта игра? Ведь ты мог тихо свернуть мне шею и мы оба получили бы от этого удовольствие. Тихо и незаметно, во сне… Раз — и все! Впрочем, понимаю. Пока я был жив, твое задание продолжалось, а ты тоже хотел жить. Конечно же. Ты просто оттягивал висящий над тобой приговор, правда?
Это естственно. Извини, я не подумал об этом сразу.
— Я… я…
— Ты поступил совершено правильно. Жаль, конечно, что это не спасет твоей жизни, но ты выиграл почти целый месяц. Для приговоренного человека это большое сокровище.
— Я не хотел посылать сигнал! Но я думал, что имперцы будут тут раньше всех… Пожалуйста…
— Решил, раз уж тебе все равно конец, перед смертью все-таки отправить сигнал своим? Весьма смелый поступок. А если бы герханский корабль пришел первым?
Он сник.
— Я бы послал его в последнюю минуту. Я улетел бы с тобой.
— Хватит. Давай не будем затягивать эндшпиль, он и так оказался длинней, чем требуется. Но концовка все равно хороша. Сколько терпения, сколько дерзости… Вы полагали, что герханец не устоит и оказались правы. Что еще надо старому пьянчуге с аристократическими корнями, если не возможность хоть раз в жизни обмануть самого себя, поверить в очередную, им же самим сочиненную сказку. Вы дали мне эту сказку. И я не в обиде. Она была действительно хороша. Так идеально точно подогнать… Миллиметр в миллиметр. Вы дали мне то, чего я хотел, дали вдохнуть сладкого дурмана, а я совсем не был против. Четкая, красивая работа.
Терминал издал нетерпеливый гудок. Корабль стал гораздо ближе, он явно шел на предельном ускорении, не заботясь о мягкой посадке и зря сожженном топливе. Компьютер, всегда спокойный, точный и уверенный, сообщал — оставалось сорок минут.
Сорок минут жизни. Как некоторое количество кубических литров газа, которые надо вдохнуть чтобы умереть.
Или кубических миллиметров яда, которые надо ввести в вену чтобы закончить ставший давно бессмысленным спектакль. Но мне не надо было ничего вдыхать и колоть вены, мне оставалось только смотреть и ждать. Сорок минут жизни. Довольна солидная доза, если подумать.