Обычно, взрослые не очень-то со мной общались. На станции, до мелкого заморыша, вроде никому не было дела. Совсем другая ситуация с наемниками, что отдыхали в промежутках между вахтами. В моем лице они находили благодарного слушателя всех своих «героических» прюключений и невероятных баек. Рассказывая которые, попутно поясняли некоторые особенности и нюансы сложных отношений человека и космоса.
В какой-то момент, я поймал себя на мысли, что становлюсь невероятно жаден до новых знаний. Мне все интересно, мне хочется знать все обо всем. Понимаю, что это невозможно, но на многие мои возникшие вопросы мог ответить информационный кластер центрального массива крейсера, когда был не очень занят сложными вычислениями. Но мне хватало и той базы, что хранилась в его памяти в виде довольно развернутой энциклопедии, где каждая новая статья об интересующих меня вопросах, цеплялась ссылками и сносками за другие статьи, которые, в свою очередь, тянули следующие и так далее, пока мой мозг не начинал кипеть от полученных знаний.
Так я открыл для себя математику. Не ту, что позволяла в уме посчитать элементарные сложение или умножение, а другую, аналитическую. Те явления и факторы, которыми человек научился пользоваться каждый день, можно было описать сухим языком энциклопедической статьи, а можно языком математики. Особенно это касалось таких масштабных вопросов как гиперпространство, черные дыры, сверхмассивные объекты, что-то глобальное, большое. Сколько бы я не отправлял запрос в энциклопедию о том, что такое гиперпространство, мне всегда давался довольно туманный ответ и насыпалась какая-то неимоверно большая куча формул, разобраться в которой на трезвую голову не представлялось возможным. Нужно было понимать этот странный язык математики. Он гораздо сложней чем программирование, но он и масштабней, шире, глубже, универсален и очень тесно связан с любой кибернетической системой. Вот мне большое и неосвоенное поле для изучения. Можно годы потратить на это все, и так толком и не изучить.
Жаль, что долго пользоваться всеми этими благами мне не дадут. Рано или поздно этот рейд закончится и от меня, разумеется, избавятся. Уже сейчас до меня доходят слухи, что в систему идет вспомогательная эскадра, в том числе нацеленная и на зачистку того самого тайника, что я нашел. Вполне возможно, что и меня отправят в границы империи раньше, чем если бы я остался с наемниками на «Харите».
Склад трофеев, что отдали мне на растерзание, содержал в себе все ценное, что техники посчитали забрать с разбитых кораблей пиратов. Все это трофейное барахло не подлежало разборке и комплектации, перепродавать его будут в том виде в котором взяли. Технической группе крейсера не хватает времени и сил чтобы еще и этим заниматься, так что просто деактивировали и оставили на хранение. Мне же позволили ковыряться в «мозгах» всей этой техники для обучения приемам взлома и подчинения комплексов, и отдельных элементов. Изучать программное обеспечение. По сути, учитывая разнообразие трофеев, на этом складе можно сидеть годами. Но когда начинаешь понимать основы, базовые принципы программирования, то уже легко распознаешь и все надстройки. Поэтому в какой-то момент подобное занятие станет пустым времяпровождением без дальнейшего развития. А базу, основы, с подсказки Келлы, я изучал основательно, анализируя программное обеспечение самого разного оборудования.
Шел второй месяц моего пребывания на крейсере «Харит», когда прозвучал неожиданный сигнал боевой тревоги по всему кораблю.
Подобный сигнал звучал и прежде, когда вся эскадра готовилась к тому, чтобы загнать очередного пирата в расставленную ловушку, но тем сигналам тревоги всегда предшествовал довольно длительный и суетный этап подготовки. В этот раз сигнал прозвучал неожиданно.
Что важно, во время срабатывания такого сигнала, корабль переходит в боевое положение. Экипажу дается всего несколько минут, чтобы занять боевые посты по штатному расписанию, после чего происходит герметизация всех отсеков и откачка атмосферы из обитаемых модулей, включая жилые сектора.
Боевая тревога застала меня на складе с трофеями бежать из которого куда-то не имело смысла, по той простой причине, что я просто физически не успею добежать до своей каюты. Вся техническая палуба перешла в боевой режим и мне ничего не осталось кроме как активировать пустотный костюм и вставить свежий картридж жизнеобеспечения.
Закрепившись в кресле ремнями, я запустил терминал на фоновый режим и с позволения центрального искина перевел на него информационный поток оперативной рубки.