Андрюха не стал ждать уничтожения и бросился навстречу с криком:
— Кишка тонка со мной тягаться!
Видимо, Стрелков услышал и даже понял сказанное, потому что было заметно некое замешательство, длившееся кратчайший миг. За этот миг Боков успел прыгнуть в ноги полковника и подсечь его, но притом избежав участи быть придавленным.
Фээсбэшник ещё падал, а я уже летел на него с одной целью — втащить как можно сильнее. И мой удар нашёл цель — нога врезалась чётко в лицо.
Вырубить Стрелкова не получилось, но я и не надеялся. Вдвоём, совсем не жалея, мы принялись пинать дальнего родственника гориллы-альбиноса. По рёбрам, голове и спине. Захотел драки — получай. И по хрен на правило не бить лежачего. Если встанет, то второй попытки свалить может и не быть. Сами ляжем.
Рука, выброшенная полковником, встретилась с моим ботинком. Ощущение, что пнул бетон. Андрюха, я не успел понять, как, грохнулся. Вот и проигрыш рядом.
Полковник встал слишком быстро. Плевать он хотел на все нанесённые удары. Андрюха тоже встал и пнул Стрелкова двумя ногами в спину, но при этом опять упал.
Полковник не упал, но резко подался на меня. Я успел прыгнуть и выбросить правое колено, которое очень удачно встретилось с челюстью фээсбэшника. Хрустнуло будь здоров, и стоит надеяться, что это не моя коленная чашечка развалилась.
Драка остановилась на секунду. Я замер по причине адской боли в колене и нечувствительности ноги ниже него. Полковник Стрелков получил нокдаун, но остался на ногах. Покачивается и готов упасть, если совсем немного добавить. Андрюха только встал и думает, как ударить. Верю в него.
Вертушка была исполнена красиво. Прыжок в высоту и немного вперёд. Быстрый разворот корпуса и нога Бокова с высокой скоростью врезалась в скулу Стрелкова. Оба упали, но только один сумел встать.
— Готов… — на выдохе сказал я и позволил себе сесть.
— Ух ты, сколько зрителей. — Андрюха почесал подбородок и показал на другую сторону зала. Крикнул: — Чего не хлопаем-то?
До оваций не дошло. Лейн что-то сказал и все вернулись к работе. Удивительно, потому что ожидали вмешательства федералов. Не знаем ведь о наказе полковника.
Не прошло и полминуты, как полковник подал признаки жизни. Замычав, начал вставать. Андрюха, тут же вставший в стойку, зарычал:
— Только рыпнись, Боря, и я точно что-нибудь сломаю тебе!
— Знакомы, что ли? — спросил я, ничуть не удивившись.
— Знакомы… — с трудом сказал полковник.
— Знакомы, — подтвердил Андрюха. — Вот только когда я последний раз видел эту Годзиллу, погоны были капитанскими. Не херово ты поднялся, Стрелков. Подлизнул кому надо, да?
— Поговорим? — фээсбэшник, сумев встать, протянул Андрюхе руку.
— Не буду я тебе руку жать, Боря. — Боков показал полковнику средний палец. — Иди лучше на реку и помойся. Рожа разбита, если ты не заметил.
— Помоюсь, а затем поговорим. — Стрелков без труда выбрал нужное направление, которое ведёт к единственному выходу из зала, и, покачиваясь, пошёл. Что-то пробормотал, но мы не разобрали, что.
— Колено болит… — пожаловался я. — Дойти поможешь?
— Куда я денусь, — ответил Андрюха.
Бодров и Мусин сказали, что драка была зрелищной. Федералы промолчали и, самое главное, даже косых взглядов бросать не стали. Полковник ведь сам начал. Сам и получил.
Клещин Андрей, медик федералов, осмотрел моё колено и сказал, что ушиб имеется, но беспокоиться не стоит. Три-пять дней, и всё пройдёт. Успокоил. А вот очнувшаяся Маша дала пищу для раздумий: стоило мне приблизиться и сказать «привет», моя щека тут же почувствовала прелесть пощёчины. Больно не было. На вопрос «за что?» девушка не ответила. Перешла в режим игнора. Медик Андрей пожал плечами — мол, я не в курсе. Булат и Саня от хохота и подколов не удержались. Пропустил всё мимо ушей.
Пока я пытался понять поведение Маши, каким-то чудом в себя пришёл Старый. Открыл глаза и стал звать меня. Громко кричать «Ермаков!» раз за разом. Андрей, жаль, конечно, тут же поставил ему укол. К моменту, когда я подбежал к Старому, тот уже готов был снова отрубиться. Сказал он только одно, и это мне не понравилось. Громко сказал, и это все услышали. Объявил, что Маша беременна, и папа, как ни странно, я. Тишина повисла гробовая. Нарушил её вернувшийся с реки полковник Стрелков:
— Всё верно, Ермаков. Ты скоро папашей станешь. Это одна из причин, почему мы оказались здесь. Но не главная. Главную я в приватной беседе поведаю…
Ошарашила меня новость похлеще удара битой по голове. Ноги стали ватными и отказались держать. Сделав шаг, я уселся на сделанную из подручных средств койку. Прямо на ногу раненого бойца сел, благо тот не в сознании. Пришёл в себя от мелькающей перед глазами ладони Андрюхи. Что-то говорит, но не понимаю, что. Мозг думает только об одном — я могу быть отцом ребёнка, которого вынашивает Маша. Но готов ли я к такой ответственности? И в такой ситуации… Сложно… Очень сложно!