— Ко многим этим островам можно добраться только в тихую погоду и только на небольших лодках. А ещё говорят, что здесь на одном из островов находится главный храм Золотого лотоса — рассказывал Амае капитан, стоя рядом с ней и любуясь цепью островов.
— До прихода христианства они были очень распространены по всей Ангелии. Но христиане выжили их, а инквизиция уничтожила их одними из первых. Говорили, что они ещё остались, но я не знала, что их храм находится на одном из этих островов — сказала Амая.
— Некоторые моряки, спасшиеся после кораблекрушения, попадали на их остров, а потом, вернувшись, рассказывали о тех чудесах, которые они там видели. Доминиканцы пару раз пытались предпринять экспедиции для их поиска, но из тех, кто там побывал, ни один не пожелал раскрыть местонахождение острова, а самим инквизиторам, отыскать их не удалось — пояснил капитан.
— В исторических хрониках говорилось, что они обладают эликсиром долголетия и живут по три сотни лет.
— Не знаю, захотел бы я так долго жить — задумчиво ответил капитан.
Я бы точно захотела, подумала Амая. Мне есть, для кого так долго жить, хотя для него и три сотни лет, лишь короткий миг. Ведь он вечен как бог, существовал с момента сотворения мира и доживёт до ссудного дня. Кому рассказать, кого я люблю, схватится за голову. Но только потому, что он его не знает. Я тоже не могу сказать, что знаю его, но, то немногое, что он в себе открыл передо мной, заворожило меня и заставило потерять разум и покой. И в тоже время, я как на краю бездны чья безграничная бесконечность завораживает и пугает одновременно.
Ночь упала на море тяжёлым покрывалом облаков. Злой ветер рвал его клочьями. Огромные волны, тяжело перекатывались за бортом. Звучали отрывистые команды, спешно убирались паруса, судно готовилось пережить шторм. Это был не первый шторм за их путешествие, но судя по напряжённому лицу капитана, этот шторм был и сильнее и застал их в самом неблагоприятном месте. Ради того, что бы показать Амае острова, капитан максимально приблизился к ним. Сейчас он стремительно уводил своё судно прочь, но штор приближался с Атлантического океана и гнал судно совсем в другую сторону.
— Вам лучше спустится в свою каюту — попросил её капитан — Здесь скоро станет очень опасно.
Амая кивнула и пошла к себе. Уже сейчас корабль раскачивало так, что на ногах, было трудно удержаться, но матросы бегали по палубе, будто у них под ногами была твёрдая земля, а не раскачивающаяся палуба. У себя в каюте, Амая переоделась и легла спать. Ничем помочь она не могла, оставалось только дождаться утра, а вместе с ним, возможно и окончание шторма. Уснуть когда судно кидает из стороны в сторону тяжело, но возможно, а когда уснёшь, даже не замечаешь этого.
Посреди ночи её бесцеремонно растолкал один из её охранников и, подняв с кровати, надел на неё спасательный жилет. Это было очередное, из бесчисленной вереницы изобретений Варена, пока ещё не завоевавшее популярности среди моряков. На его судах это было обязательное средство спасения, но убедить других капитанов взять это на вооружение, пока не удавалось. Купив бригантину, Варен, навязал своё изобретение капитану, а телохранителям приказал, в случае опасности использовать их, независимо от того, нравится им это или нет.
Её завернули в тёплый плащ поверх жилета и потащили на палубу. Когда они вышли в дверь, молния разрезала темноту ночи, высветив и сам корабль и несущиеся ему на встречу скалы. Этот миг Амая запомнила на всю жизнь, потому что в следующую минуту, раздался ужасный треск, и судно развалилось на части. Дальше начался хаос. Она оказалась в холодной воде, рядом с ней был один из её телохранителей. Он куда-то тащил её, что-то крича ей, но ветер и шторм заглушали его крики. Кругом была вода и темнота. Чёрная бездна под ногами и такая же бездна над головой. Если бы не спасательный жилет, Амая недолго смогла бы продержаться на плаву.
Она боролась за свою жизнь, пока одна из волн не подхватила их и не кинула на камни. Амая больно ударилась спиной и потеряла сознание.
Вот так всегда заканчивается жизнь. Ты всё видишь и понимаешь, но ничего уже не можешь предпринять. У тебя нет ни сил, ни даже желания бороться. В такие моменты приходит мысль, а может оно и к лучшему? Все терзания, наконец, закончатся. Станет легко и спокойно, и ты уйдёшь на небеса. Друзья будут горевать, но их жизнь продолжится. Всё пройдёт и скоро их боль утраты тоже утихнет, тебя не забудут, но будут вспоминать всё реже и реже. А ты? Неужели на небе будет легко и спокойно? Или на даже там, твоё сердце будет продолжать любить. Но только теперь к этой любви добавится ещё и вечность разлуки, потому что твой любимый, даже если умрёт, никогда не попадёт на небеса и вы, уже никогда, не будите вместе. Что же это будет за Рай, если жизнь в нём будет такой тягостной и горькой. Или это не рай вовсе, а тот самый ад, который она заслужила за свои грехи? Но если это ад, то почему и здесь нет её возлюбленного, почему он её не встречает? Как не жаль, но смерть не решает все проблемы. Мы думаем что, умерев, убежим от того, что нас терзает, а на деле выходит, что смерть только создаёт новые, решить которые ещё труднее. Смерть, это продолжение жизни, только в ином виде и в другом мире. Уходить туда надо с лёгким сердцем и выполнив все свои дела здесь.