Кардинал, до которого, наконец, дошли новости об участи доминиканцев, поднял покрывало над головой и произнёс пламенную речь о вере и явлённом им чуде. На скорую руку был организован праздник и народные гуляния по такому случаю. Реликвию со всеми почестями перенесли в главный храм города, где и водрузили на самом почётном месте. Полагаю, доселе, церковники никогда ещё так свято не верили и истинность реликвии, как сейчас. А какие сборы они получили за последующее время, боюсь даже представить, цифра наверняка астрономическая. А пока народ ликовал, римско-католическая церковь была в замешательстве. Шутка ли, один из их орденов, обвинили в пособничестве с дьяволом. И мало того, что обвинили, в отдельно взятом государстве, за месяц, уничтожили всех, от простых служителей, до главы. И ладно бы в этом были повинны люди, так ведь нет, все в один голос, уверяли, что своими глазами вдели, как их покарал Господь, испепелив на месте. А под конец, явление ангела в столице…это уже не лезло ни в какие ворота.
Глава ордена Скорпиона, Томео Кусанаги, сидел за столом и изучал, уже неизвестно какой по счёту, отчёт. Здесь были письма, описания очевидцев и даже искусные зарисовки мест, собранные его агентами. Он встал со стула и подошёл к окну. По небу тянулся журавлиный клин, домой летят, подумал Томео. Он покачивался с носков на пятки, разминая затёкшие ноги. Затем он открыл окно и свежей весенний воздух ворвался в комнату, зашелестел бумагами на столе, качнул портьеры. То, что произошло в Ангелии, Томео не нравилось. Не нравилось тем, что он не как не мог понять, какая сила стоит за всем этим. Вся картина божественных явлений была полна загадок и странностей. Подумать только, всего за один месяц, по всей стране уничтожили всех доминиканцев. Ангелия, и без того являющаяся на мировой арене не последней страной, стремительно набирала политический и религиозный вес. Эшбери уже стал привлекать толпы паломников спешащих посмотреть на святую реликвию и на то место, где было явление ангела. Всё это конечно хорошо для церкви, её влияние в Ангелии сейчас было крепко как никогда, но…вместе с тем, не было и лучшего момента, что бы объявить крестовый поход против слуг дьявола и вторгнутся в Европу. Ангелия была островным государством и от остальной Европы, её отделял только пролив. Но флот и армия у этой страны были значительные. А на волне религиозности все жители как один поднимутся на эту вону и будут биться до последнего. И не факт, что в Европе им окажут большое сопротивление. Уже сейчас во многих королевствах началась смуты и восстания. Пока только стихийные, но ещё чуть-чуть и это может охватить всю Европу. И ведь у ордена с королём Ангелии, как на зло, плохие отношения. И понадобилось этому дураку Ювану, красть принцессу. Захотел вытребовать приданое побольше, будто король мало давал. А его смерть, причины и обстоятельства которой до сих пор так и не выяснены. Всё это наводило на тревожные мысли. Та же переписка с принцессой. Если всё это было организовано королем, то у него великолепная агентура. Им так и не удалось ни одного, ни выследить, ни поймать.
Томео подошёл к столу и взял в руки серебряный колокольчик. По комнате разнесся хрустальный звон. Через минут дверь открылась, и вошёл статный молодой человек. Его лицо было неприветливым, а холодный взгляд голубых, как морская вода газ, был колючим. Он был красив, но его красота была немного пугающей. Он ничего не сказал, а просто встал у двери.
— Кеншин, готовь отряд Ястребов, мы едем в Ангелию — сказал Томео.
Кеншин кивнул и, прикрыв за собой дверь, вышел из комнаты. Кеншин, уже пять лет, был правой рукой Томео. За это время они успели побывать в разных землях и переделках. Их отношения уже давно шагнули за грань отношений господина и слуги. Они были друзьями. Но Кеншин, ни когда не злоупотреблял этой дружбой, и Томео ценил это не меньше, чем саму дружбу.
Сам Томео был среднего роста, на пол головы ниже Кеншина и на пять лет его моложе. Внешне он был совершенно другим, нежели чем Кеншин. Его лицо было всегда приветливым и улыбчивым. Даже глаза всегда улыбались и, поэтому не всегда было можно понять, когда он шутит, а когда говорит серьёзно. Сам он был подвижным и юрким как хорёк. Но люди его боялись. Боялись его не только из-за той власти, которой он обладал. У него был пронизывающий взгляд. Когда он смотрел, казалось, он знает о вас всё, даже то, чего вы сами о себе не знаете. Томео легко жертвовал людьми, если это могло быстрее привести его к цели, другое дело, что он старался избегать ненужных жертв. К своим тридцати пяти годам, достигнув самого высокого поста в ордене, он уже нажил себе немало и друзей, и врагов.