– А может быть, тебя удержит моя грудь?
Ангелина расправила льняную рубашку и невинно погладила, а затем сжала свои полные груди, отчего ее соски сразу же напряглись. Алекс дернулся, но она взглядом пригвоздила его к койке.
– И последнее, – мрачно вздохнула девушка, – Даже не смотря на эти явные аргументы в мою пользу, как я могу простить тебе связь с моей лучшей подругой? Как мог ты лечь с ней в одну постель, зная, что я там, за стенкой, сижу и думаю о тебе. О том, как ты трогаешь ее, целуешь…
Она скривилась и отвернулась от Алекса. Ее опять колбасило.
– Я не целовал…
Голос Алекса не был полон сожаления, и она знала, что человеку его натуры, довольно сложно понять, какого черта она вообще обижается.
– Я не думал, что это может ранить тебя. Мне казалось, что это в порядке вещей.
– Этим продиктованы твои древние методы выживания? – вспыхнула Ангелина с раздражением убирая руки с его груди, – Ты ненавидишь этот мир, презираешь всех женщин планеты, но между тем, продолжаешь жить по его законам. В таком случае, ты предал не только меня, но и свои убеждения. А с таким человеком мне нет смысла страдальчески строить свое будущее. Ты просто неспособен на будущее!
– Ну и как ты себе представляешь наше будущее? – Алекс даже на подушке приподнялся, чтобы ему было удобнее слушать Ангелину, – В мире, 150 миллиардов женщин и всего один миллион мужчин. Что прикажешь делать с этим фактом? – добавил он растерянно.
– И что, это обязательно означает, что нужно со всеми трахаться? – разозлилась женщина и тут же убрала руки с его плеч.
– По крайней мере, это не означает, что из этого нужно делать трагедию, – хмуро ответил ей Иной.
– Ты животное, – убежденно кивнула Ангелина,– Для тебя нет ничего святого. Ты просто мужчина шлюха, такой же, как и большая часть тех, кто живет в «Зоне-Н»! Тебе нужно туда вернуться. За твои прелести, они простят тебе все. Меня предадут смертной казни, а тебя простят!
– Ты хочешь, чтобы я вернулся в «Зону-Н»? – холодно поинтересовался Александр.
– Я лишь хочу, чтобы ты не делал мне больно, сукин ты сын! – вскрикнула Ангелина и попыталась встать с тахты, но Алекс крепко схватил ее за руки.
На этот раз он не был в гневе и полностью контролировал каждое движение. Он знал, что не сделает ей больно, иначе просто не дотронулся бы до ее рук. Особенно сейчас, когда она почти сдалась под натиском своих чувств к нему. Самым грязным было бы воспользоваться ситуацией, вызвать у нее очередной приступ слез, а затем утешить ее своей настойчивой нежностью. Он знал, что ее сердце наверняка дрогнет, а бушующая страсть вырвется наружу. Но разве тогда она будет верить ему на утро? Она будет попросту презирать его.
Им нужно время, и Александр прекрасно понимал, что если для этого потребуется засунуть свой горячий возбужденный член в ледяной сугроб, то он с готовностью сделает этого. Ангелина стоила этих жертв. Одни ее глаза, наполненные добрым светом, стоили этого.
– Пусти, – бросила она зло, пытаясь вырвать руки из стальной мужской хватки.
Алекс отрицательно покачал головой и с силой притянул ее к себе. Ангелина ойкнула и сползла в его сильные горячие объятия. От него пахло свежим морозом и крепкой высокоградусной настойкой. Невольно, Иной слегка перепачкал голые плечи девушки своей кровью. Но их двоих это не беспокоило. Боль в его руке была ничем по сравнению с той болью, которую он испытывал глядя на свою самку, беснующуюся и вырывающуюся из его объятий, будто она дикая рысь попавшая в капкан.
– Не пущу, – твердо сказал он и примял ее к мягкой подушке.
Ангелина всхлипнула и стихла. Девяносто килограммов его могучего тела, навалились сверху и казалось, перекрыли дыхание. Однако Алекс был мастером по совместному засыпанию. Увидев, что девушка затихла, он ослабил свои объятья, перевернул Ангелину на бок и удобно пристроился позади нее, обвив своими ногами хрупкую фигуру. Его пленница дрожала и наверное все еще не могла поверить в то, что он не домогается ее, а спокойно дышит в шею, будто не было между ними этой тяжелой и невыносимой недели. Постепенно Ангелина позволила себе расслабиться и закрыв глаза, попыталась заснуть. Биение сильного сердца этого мужчины успокаивало и убаюкивало. За окном стемнело, и девушке оставалось лишь смотреть на одиноко падающие снежинки в свете неоправданно огромной луны. Это молчаливое единение нарушал только свист ледяного ветра и вой волков, где-то там, за дверьми их коттеджа. Кажется, впервые за долгое время женщина почувствовала себя спокойной и безмятежной. Единственный вопрос, который мучил ее, что ждет их завтра? В мире, лишенном гормонального равенства не может быть места счастливому «завтра». В таком мире «завтра» может и не быть…