Утро ворвалось в их дом первыми лучами солнца и случайно открывшейся форточкой. Уютный холодок пробрался в жилище и защекотал обнаженное тело. Ангелина поежилась и посильнее запаковалась в одеяло, которым под утро ее заботливо накрыл Алекс. Она чувствовала его присутствие, хоть он и не касался ее. Осторожно протянув руку позади себя, девушка нащупала ровную пустующую поверхность кровати. Моментально проснувшись, она приподнялась на локтях и оглянулась. Алекса не было. Ангелина обернула одеяло вокруг своего тела в древне римском стиле и опустила ледяные ноги деревянный пол. Ее сразу пробрал озноб, но она заставила себя сделать несколько шагов в сторону запотевшего окна. Дыхнув на стекло, Ангелина протерла его худенькой рукой и присмотрелась. За окном все так же неслышно падал снег, завывал ветер, но никакого присутствия мужчины не было. Даже следов Алекс не оставил. Он и прежде мог куда-то отправляться рано утром, но тогда это мало волновало Ангелину, скорее наоборот, она мечтала, чтобы он ушел и больше никогда не возвращался. А иногда, когда Алекс особенно ее злил, Ангелине представлялось, что его съедят голодные и свирепые волки. В этот раз все было иначе.
Ангелина еще немного потопталась возле окна, затем нашла в прихожей старые сапоги сорок второго размера и порадовалась тому, что внутри был натуральный мех. Наспех обувшись, она прошлепала в зону кухни, не торопясь налила растаявший снег в небольшой железный чайник и с трудом поставила его на плиту. Затем она еще добрых пол часа пыталась раздобыть в доме огонь. Ни зажигалок, ни самовоспламеняющихся приборов на кухне не оказалось. Ангелина залезла на табуретку и дотянулась рукой до самого высокого ящика. Кончики ее пальцев едва касались металлической ручки, с помощью которой можно было открыть тумбу и возможно, найти в ней спички или хоть что-то походившее на них. Вытянувшись, как струнка, девушка пыталась на ощупь определить лежавшие на полке предметы. Ручка, лист бумаги, что-то острое, возможно ножик или ножницы. Теперь что-то круглое, моет быть засохший лук или старые часы. Хотя зачем Алексу часы? Он прекрасно ориентируется по луне и солнцу.
– Да что ж такое… – проворчала Ангелина, понимая, что врятли добудет сегодня огонь.
Она попыталась выпрямиться на высоком деревянном стуле и спрыгнуть на пол. В этот самый момент, крепкие сильные руки подхватили ее под грудь и аккуратно опустили. Ойкнув, Ангелина не сразу сообразила, что это Алекс и лишь почувствовав его ровное дыхание на своей шее, заметно успокоилась.
– Тише, тише, тише… – прошептал он ей в ухо, заметив, что она нервничает, – Это всего лишь я…
Ангелина повернулась к нему лицом и уперлась носом в небритый подбородок. Смутившись, она попыталась отступить на шаг назад, но Алекс вовремя предугадал ее желание и слегка притянул к себе. Ангелина не стала сопротивляться и пару секунд они просто молчали, обнимая друг друга. Хотя взаимными объятиями это было назвать сложно, потому что руки Алекса умело блуждали по ее телу, останавливаясь на плечах, талии, на пояснице, из-за чего тело Ангелины предательски дрожало, и она ненавидела себя за это. Обнять Алекса ей было сложно не только психологически, но и физически. Она боялась, что если хоть на долю секунды задержится на его рельефных формах, сфокусируется на его прекрасных темных глазах, то полностью и бесповоротно потеряет над собой остатки контроля, которые в ней еще оставались.
– Я хотела поставить чай, но не нашла огня… – прошелестела она белыми губами.
Алекс усмехнулся и нехотя отстранился. Ангелина сразу почувствовала, как холодный сквозняк вновь заполняет ее клетки. Присутствие Алекса наполняло ее, словно она была батареей, которая хранила в себе его тепло. Его отсутствие дело ее слабой и безвольной, вроде ее отключили от электрического адаптера, и она больше не может исполнять свои функции. Касаться его теперь было чем-то вроде завтрака или обеда. Без Алекса у Ангелины крутило желудок, сводило мышцы, замедлялся сердечный ритм, и начиналась ломка. Он был ее главным и сильнодействующим наркотиком, причем, когда именно это началось, Ангелина уже не помнила.
– Я предусмотрительно прячу от тебя любые режущие и огнеопасные предметы, – заметил он ей, и она увидела в его глазах смешинку, – С тех пор, как ты меня чуть не убила, я стараюсь не давать тебе повода для повторения.