– Что-то не так? – серьезно спросил он, возвращая ее к реальности.
– А? Что? Нет… Почему ты спрашиваешь? – смустилась Ангелина, не в силах оторвать взгляд от его сексуального вида.
– Ты побледнела, – улыбнулся Александр краешком губ. Глаза его при этом оставались холодными. Он будто ждал ее приглашения.
– Просто я… волнуюсь, – нашла женщина и закусила нижнюю губу.
– Перестань волноваться, – спокойно ответили ей, – Это буду делать я за нас двоих, поняла?
Алекс быстро пересек комнату и оказавшись рядом с девушкой, опустился перед ней на колени.
– Все будет хорошо. Веришь мне?
Он взял Ангелину за подбородок и почти неслышно прошелся своими губами по ее щеке. Девушка закрыла глаза и тяжело задышала. Алекс словно услышал «да» и сдвинув брови, тут же поцеловал ее более уверенно. Ангелина застонала. Иной тут же отпрянул от нее. Раздосадованная его реакцией, девушка открыла глаза и увидела перед собой тяжело вздымающуюся грудь Александра. Он тяжело дышал, сжимая свои сильные ладони в кулаки. Его темные глаза были чернее угля, а сам он походил на бурого медведя, которого кто-то подстрелил.
– Не надо нам этого делать, – процедил он сквозь зубы, – У нас мало времени…
– Я ничего не делаю, – замотала головой Ангелина, – Я даже не собиралась…
– Вот и не делай, – упрямо повторил Алекс поднимаясь с колен, и резкими движениями натягивая на себя теплые брюки, – Еще немного и я подмял бы тебя под собой. И был бы очень груб, поверь мне.
– Груб? – не поняла она, облизывая пересохшие от возбуждения губы.
Один этот жест имел над Иным какую-то вселенскую власть. Алекс тяжело застонал и поспешил отвернуться.
– Ты можешь вести себя нормально? – раздраженно бросил он из-за спины.
– Да что я не так делаю-то? – возмутилась Ангелина.
– Ты действуешь! Действуешь на меня, понимаешь? – раздраженно ответил он и повернулся.
– Как я действую? – округлила глаза девушка и поднялась с кровати.
– Действуешь мне на нервы, что тут не понятного? – взбеленился он и одним рывком застегнул на себе аляску.
Темно-зеленая, с пушистой окантовкой серого меха, куртка несказанно шла ему. Ангелина невольно засмотрелась на его стройный величественный силуэт. И хотя сейчас скулы Александра воинственно дергались, девушка знала, он не злится на нее. Наоборот, его сердце было полно решимости защитить ее, показать свой мир. И это волнение, которое передалось ей через его короткий, нежный поцелуй, было для нее важнее, чем тысяча сказанных слов.
– Прости, – коротко кивнула она.
Кажется, это было в первый раз, когда она действительно извинилась перед ним. Услышав это, Алекс застыл на месте как вкопанный.
– Я не хотела… не хотела причинять тебе… неудобства, – добавила она немного подумав, – Я постараюсь больше не делать этого…
– Не делать чего? – моментально отреагировал Алекс, подозрительно поглядывая на нее.
– Ну… я не буду больше провоцировать тебя…
Он отрешенно вздохнув и вытер невидимый пот с лица.
– Наверное, это невозможно, – пробормотал он и отвернувшись, продолжил сборы.
Ангелине ничего другого не оставалось, кроме как наблюдать за его машинальной работой. В большой походный рюкзак, мужчина запихал спальный мешок, пакет с продуктами и термос с чаем. Затем взял еще несколько запасных свитеров для себя и нее, не забыл захватить алкогольную настойку и целый запас самодельных спичек.
– Должно хватить, – сам себе сказал он.
– А волки? – задала Ангелина вопрос уже давно мучивший ее.
– А что волки?
Он вопросительно и непонимающе уставился на нее.
– Что мы будем делать с волками?
Алекс улыбнулся краешком губ и заметил:
– Не знаю, как ты, но я очень люблю носить куртки из волчьего меха. А какие из них шапки…. Ммм…. – Алекс мечтательно закатил глаза.
– Дурак… – буркнула Ангелина, в то время, как Алекс в голос рассмеялся.
Этот смех немного успокоил девушку, хотя от ее взгляда не укрылась его отдельная сумка с лазерным оружием, гранатами и острыми ножами, наточенными явно не для того, чтобы надрезать яблоко. Один такой нож Алекс демонстративно положил в ее рюкзак, видимо намекая на то, что в случае опасности, она вполне может им воспользоваться. Это было очень кстати. Ангелинино ощущение мира разрушилось еще в тот момент, когда он почти силком заставил ее съесть кусок убитого им кролика, а затем и кабана. Сладковатый вкус свежего мяса въелся в ее память и раздробил ее чувственную любовь ко всему живому.