Ангелина не часто посещала эту часть небесной канцелярии, которая скорее походила на швейцарскую тюрьму времен конца двадцатого века. Все-таки у девушки был собственный кабинет, и ей не было необходимости тащиться в такую даль, лететь на автолете целых два часа, чтобы в итоге оказаться на их территории. Из курсов психологии, она прекрасно знала, что любые беседы с мужчинами, лучшим образом проходят, если ты предлагаешь им свои условия. Иным не нужно чувствовать себя вольготно или расслабленно, они сразу понимают, кто здесь хозяйка и стараются быстрее закончить ненужный обоим разговор. Во всех диалогах с мужчинами так или иначе обсуждались одни и те же вопросы, от которых Ангелину бросало в сон. У нее была огромная база самых глобальных проблем, волнующих Иных проживающих в Конфедерации:
«Мне скучно».
«Мне нечем заняться».
«Я не хочу заниматься сексом. Меня ничего не возбуждает. Я устал от женщин».
«Я влюбился в своего контролера. То есть, нет. Это было на прошлой неделе. Сейчас я влюблен в своего преподавателя по латыни».
«Почему меня не опускают в путешествие на Марсианские впадины? В прошлом месяце, Антонио с порядковым номером МСК54 был там целых два раза. Меня ущемляют?».
«Вы считаете меня красивым? Расскажите, почему я так не считаю?».
«Объясните своим поварам, пожалуйста, что я ем только слабо прожаренный лосось! Не сырой или горелый, а слабо прожаренный! Это что, трудно понять? Я что, много прошу?! Разве вы, в своем государстве не можете приготовить мне обычный слабо прожаренный лосось?! Вы что не понимаете, что это выбивает меня из колеи?!».
«Меня не возбуждают женщины. Мне нравится Макс из 22 блока».
«Я обязательно должен заниматься оплодотворением по средам? Скажите им, что я хочу выходной»
«Доктор, как вы считаете, почему инопланетяне с Нелиона не хотят больше с нами контактировать? Я очень боюсь конца света. Вы что-нибудь слышали о метеорите с юго-запада от орбитальной станции «КА-НАСА?»
«Вы не хотите провести со мной несколько часов? Я буду свободен после занятий по вокалу. После обеда. С 14 до 17 часов. Вас записать в мой график приема? Не смотрите на меня так, я вклиню вас без очереди»
«Что вы думаете о последнем матче воздушного поло над Финским заливом? Почему женская команда нашей Конфедерации снова проиграла? Вы считаете, что это не должно меня расстраивать?! Я в бешенстве!»
«Понимаете, мне постоянно снится кровь. Большие лужи крови, и толпы орущих женщин. Я совершенно не хочу участвовать в боях за первенство Конфедерации. Я не боксер. Не хочу, чтобы меня били. Разве я не могу просто заниматься тем, что мне нравится?»
«Доктор, вы можете погладить меня по голове? Я паршиво себя чувствую. А теперь обнять. Просто обнять. А вы знаете колыбельные? Мне очень необходимо материнское тепло»
«Скажите, ходят слухи, что у вас есть грудь? Это правда? Я могу посмотреть? Может быть, потрогать? Как вы думаете, они заставят вас ее отрезать?»
Ангелина устало протерла виски. Ну, эти доморощенные небожители хотя бы выросли в искусственно созданной среде. С этими-то хотя бы можно было договориться, например, посулить им что-то, пообещать, вколоть транквилизатор наконец. А вот пойманные респонденты – совсем другое дело. Никто из них не отличался покладистостью. Да и любые обсуждения с этими дикарями, из самых невинных перерастали в дебаты о политике, смысле жизни, философии и даже соревновании на знание истории, мифологии и транс-экс генетике. Ангелина была лучшей студенткой на курсе, но даже она иногда пасовала перед излишне образованными мужиками, которых обычно ловили где-то в лесу. У них что там, высшее учебное заведение среди елок и палок? И вот теперь девушке предстояло наступить на горло собственной песне и заняться делом «Н-игрик-325» с пометкой три икса, в переводе – повышенная степень важности. Это означало лишь одно – спросят с нее вдвойне.
С этими невеселыми мыслями, психолог быстро прошуршала невзрачной обувью по длинному узкому коридору, один раз свернула направо, поздоровалась с прошедшими мимо нее постом охраны и оказалась перед дверью с номером одиннадцать. На дне ее кармана заботливо покоились гормоны «Женофарм». Она взяла с собой целую банку и теперь предусмотрительно сжимала ее в кулачке левой руки.
«Быть или не быть? Вот в чем вопрос».
Ответ был отрицательным, поэтому Ангелина с готовность разжала руку. Баночка с характерным звуком упала в недра ее длинного серого пиджака. Собираясь на эту встречу, она долго стояла перед зеркалом и выбирала, что же ей надеть. Слишком короткое? Или слишком длинное? А может быть запаковать себя в черный костюм, одетый в последний раз на кремацию покойной бабушки? А что бы сказал этот дикарь если бы увидел ее в латексном сексуальном костюмчике от Юлианы Гюго? Он, наверное, сразу бы потерял дар речи, впрочем, как и все мед работники «Эконтерна».