13.45. Среда. Компания «Эконтер». Здание небоскреба «Небесная жизнь».
Пятеро коренастых мужчин в бежевых спортивных костюмах сидели за большим столом возле огромного панорамного экрана. Двое из них были рыжими, каждый обладал ясными голубыми глазами и правильными чертами лица. Третий представитель этого рода был полной противоположностью своим собратьям. У него была удлиненная черная стрижка, смуглая кожа и азиатский тип лица. Отличительная особенность Иного – слишком длинные пальцы на руках, генетический сбой при многоразовом клонировании.
Следующий респондент обладал признаками альбиноса, с едва заметными ресницами и бровями. Его глаза были темно-карими, почти черными и резко контрастировали с выбеленной короткой стрижкой. Это был одни из лучших породистых самцов Конфедерации. Его семя могли позволить купить только самые обеспеченные женщины страны.
Все мужчины находящиеся в комнате – были спокойны и удовлетворены. Только что был ужин. Их кормили жаренными на огне перепелками с печеными овощами, давали легкое красное вино, а на десерт был пирог из груш. После этого Иным предстоял обычный сеанс групповой терапии с их штатным психологом, Ангелиной Алиновной. Респонденты были довольны этой женщиной, хотя и считали ее слегка заносчивой и не сильно сексуальной. От них, конечно, не укрылся факт ее внушительного бюста, но почти все Иные считали его скорее физической аномалией, чем каким-то особым достоинством.
Пятый мужчина, в принудительном порядке выбритый и облаченный в светлые просторные одежды из экологически безопасных материалов, вальяжно разлегся на белом поролоновом диване и с равнодушным лицом вождя племени, изучал взглядом расположение камер видео-регистра установленных в помещении. Он насчитал пять записывающих устройств и несколько лазерных трансформаторов, способных оборонить внезапное нападение. От его пытливого взгляда не утаилась система пожарной безопасности и автономный противометиоритный купол. Стены, скорее всего противоядерные, огромные панорамные окна – пуленепробиваемы, а сама эта комната не кабинет психолога, а скорее тюремная клетка, с невозможностью выбраться из нее самостоятельно. Мужчина недовольно поморщился и протер глаза. Он плохо спал. Эта чертова баба постоянно ему мерещилась. Едва он закрывал глаза, то видел ее худое лицо правильной треугольной формы, широкие брови и вздернутый волевой подбородок. Столько в ней было энергии и бунтарства, о которых она сама не знала, что у него чесались руки, приручить ее, наказать, заставить подчиниться, при необходимости даже сделать ей больно. Ему хотелось, чтобы она кричала и извивалась в его руках, как те дикие пантеры, которых он ловил в лесах Южной Алании. Он был осведомлен, что женщина не принимает психотропные гормональные таблетки, а значит, способна мыслить трезво и самостоятельно. Возможно, она даже лишена какого-либо воздействия извне – диктатуры и чувства подневольного рабства, а возможно, у нее даже есть не дюжий ум и смелость. Он очень на это надеялся.
Александр чувствовал, что в этой самке есть что-то первобытное и очень близкое ему. Он не любил женщин, не любил весь их род, ненавидел ту систему жизни, в которую они его запихнули. Мужчине не нравилось скрываться в густых лесах, не нравилось жить в племени с главенствующими там мужчинами и не нравилось, что к ним относятся, как к товару, оценивают, как породистых лошадей, способных лишь производить потомство и участвовать в букмекерских соревнованиях. Алекса жгло от мысли, что он не может спокойно передвигаться по миру, посещать другие планеты и заниматься тем, чем бы он хотел заниматься в своей жизни: наукой, техникой и авто-летостроением. Он родился и вырос в этом мире и знал, что тот не изменится, но что-то внутри него всегда протестовало против этой розовой и ванильной реальности. Будучи прилежным учеником своей общины, он с детства впитывал море обучающей информации, усиленно изучал историю предыдущих поколений, неплохо знал географию и животноводство. Век современных технологий касался его довольно посредственно, несмотря на то, что он вполне справедливо соседствовал с ним. Вся его жизнь прошла в бегах. Он родился в Северной Германии, по крайней мере – всегда думал так. Его украли у биологической матери сразу после появления на свет, а затем отвезли в женскую колонию под усиленным нарядом охраны. Все для того, чтобы посадить в камеру и исследовать его клетки. Мужская колониальная оппозиция напала на кортеж охраны и уничтожив с десяток короткостриженых женщин, отобрала младенца у био-робота, который механически держал инкубатор в своих железных нечеловеческих руках. С тех пор его семьей стало племя отщепенцев, стыдливо скрывающихся в заполонивших всю планету экологически чистых лесах. Они называли себя «Мужское вето». Женщины, сами того не подозревая, дали мужчинам возможность бесконтрольно скрываться от их созданного против правил природы мира. Всю жизнь Александра учили основам жизни в лесу, будто он был какое-то животное, а не цивилизованная единица современности. Это бесило Иного, злило так, что у него темнело в глазах. И теперь, после того, как его глупо поймали, прервав сложнейшую миссию общины и нарушив его личные планы, он вынужден прохлаждаться в этом уютном теплом дворце, в то время, как его отцы и братья прячутся в лесах или умирают от болезней, потому что не могут достать нормальных медикаментов без женского на то дозволения. Но еще больше его бесило соседство с этими женоподобными самцами, возомнившими себя звездами или богами, не меньше, искусственно выращенными, как сорняки в этой сладкой сахарной бабской среде обитания. Они ничерта не умели, ничего не могли. Их головы были забиты только женщинами и тем, сколь много еще можно от них получить. За этих доморощенных мужчин боролись, от них фанатели, ими болели, поклонялись им, будто Зевсу или Персею в средневековых мифах. Они не знали своих матерей, они не помнили своих отцов, в их черепной коробке пульсировала единственная извилина, отвечающая за масштабное оплодотворение этого громко галдящего пчелиного улья. Если бы кто-то из них знал, чего ему стоило пробраться в Конфедерацию, в эту часть планеты, как много он проплыл, как замерзал в Тайге и лесах дальнего Северо-Востока. Как часто его жизнь была на грани гибели, на волоске от смерти, в век, когда люди просто так не умирали. Болезней практически не было, катастрофы были сведены до минимума, но при постоянной войне за любую мужскую особь, мужчины все так же продолжали гибнуть и исчезать.