Алекс лишь устало протер виски, но ничего не ответил. Мужчины посчитали, что ему просто нечем было крыть, однако Ангелина была уверена, что Александр просто не захотел утруждать себя бессмысленными спорами с теми, кого считал на порядок ниже себя.
Последующие два часа прошли в относительном спокойствии. Респонденты поделились между собой на группы. Каждую пару мужчин фиксировали камеры видеорегистраторов. У Ангелины с Алексом не заладилось сразу после первой же попытки «проехаться» по стандартному диалогу. Алекс не ответил ей ни на один вопрос.
– Какого черта вы молчите? – зашипела она на него в полголоса.
– Я любуюсь вами, – промурлыкал он, облокачиваясь на подлокотник кресла и придвигаясь к ней поближе.
– Не надо мной любоваться, во мне нет ничего, что могло бы вас заинтересовать, – зло ответила она.
– Вы правда так считаете? – удивленно вскинул он брови.
Лицо его сразу озарилось, и он стал похож на нашкодившего мальчишку. У Ангелина что-то екнуло в сердце. Она машинально протянула руку к своей шее и немного потерла ее. Алекс следил за каждым ее движением и не моргал. Из мальчишки он тут же превратился в охотника, готовящегося к последнему прыжку перед тем, как завладеть своей добычей.
– Мучает ли вас бессонница? – прохрипела она.
– Я мало сплю.
– По какой причине?
– Постоянно о вас думаю.
– Я задаю важные вопросы. Будьте внимательны и не язвите.
– Хорошо, как скажите, – кивнул он покорно, чем очень насторожил ее, – Мне часто снится океан… – нахмурился он, – Океан и две женщины. Я постоянно вижу этот сон.
– Какие женщины? – растерялась Ангелина, совершенно не ожидая от него такой откровенности.
– Две… Блондинка и брюнетка. С растрепанными волосами. Одна из них кричит, – Алекс нахмурился, – Тянет руки и кричит. Вторая наблюдает за этим.
– Где это происходит? – мягко спросила Ангелина и опустила глаза, чтобы не спугнуть его.
Она не понимала, говорит ли он правду, но обязана была записать хоть что-то. Алекс на мгновение замолчал, как будто обдумывая, стоит ли ему продолжать.
Тяжелый вздох.
– Это происходит не в этой стране, – осторожно произнес он, – Я помню много женщин азиатской наружности. У них смуглая кожа.
– Как часто вы видите этот сон? – следующий вопрос.
– Лет с двенадцати. Раньше его не было. Точнее, не было подробностей. Обычно, мне ничего не снится, я просто сплю. Но если вспоминаю… то неизменно, один и то же сюжет. Он повторяется.
Ангелина задумалась и сделала несколько пометок в электронном блокноте.
– В том месте… где вы родились… были женщины? – спросила она тихо, не поднимая глаз.
Последовала долгая напряженная тишина. Через пару мгновений, он заговорил.
– Думаю, что да, – Алекс кивнул, – Это же так естественно. Разве есть место на планете, где вас нет?
– Но вы же знаете такое место, – осторожно заметила она и подняла на него свой пронзительный рысий взгляд.
– Надеетесь, что если будете так смотреть на меня, то я все вам расскажу? – усмехнулся он невесело.
– Надеюсь, что мне не придется использовать гипноз, чтобы вы это сделали.
– Я не подвержен гипнозу, – ответил он, даже не моргнув.
Ангелину поражала его способность так прямо и открыто смотреть собеседнику в глаза. Словно ему совсем не страшно или нечего скрывать, как если бы он доверял ей.
Нет. Это больше заблуждение. Разве может он кому-то доверять, кроме себя?
– С чего вы решили, что не подвержены гипнозу? – с сомнением осведомилась она, записав эту важную и пока не проверенную информацию в блокнот.
– Потому что меня обучали этому с детства, – улыбнулся он ей.
– Женщины, которые вас воспитывали? – опустила глаза Ангелина.
Алекс снова замолчал и на этот раз не удостоил ее ответом.
– Скажите, где вы получили все эти шрамы? – задала она следующий вопрос, – Мне кажется, вы очень плохо деретесь, раз дали так себя разукрасить.
Александр закинул голову назад и громко расхохотался. Глядя на его неподдельное веселье, Ангелине тоже пришлось невольно улыбнуться.
– Как же вы мастерски пытаетесь меня разговорить, – продолжая посмеиваться, заметил он.
– Я очень стараюсь, – честно ответила Ангелина, и тут же спохватившись, вновь приняла серьезный облик, – Так что с вашими травмами? Может быть, есть что-то, чего мы не знаем? Проблемы с сердцем, почками? Может быть врожденные пороки, о которых вы предпочитаете молчать?
– О нет, ничего, что стало бы для вас жизненно важным, – продолжая улыбаться, спокойно ответил он.
– И все-таки… шрамы…