– Эта программа включает в себя экстремальный курс, – глухо ответила массажистка.
– Эта программа будет включать только то, что не причиняет мне боль, – огрызнулась Вита, – Я прихожу сюда. Моя мать приходит сюда. Разве вы не можете просто делать свою работу? Почему я должна терпеть это пренебрежение?
– Простите, – коротко ответила женщина и кивнула для убежденности, – Я постараюсь быть внимательней.
– Да уж попробуйте, – буркнула недовольно Вита и повернула голову в сторону лежащей напротив Ангелины.
Подругу тоже разминали сильными руками, правда выглядела она при этом намного счастливей, чем другие отдыхающие. Впрочем, от Виты не утаился тот факт, что Ангелина чем-то расстроена или сконфужена. Она задумчиво разглядывала голую стену, покусывала нижнюю губу и почти не моргала.
– Что случилось? – недовольно буркнула Вита.
Ангелина вздрогнула, будто ее отвлекли от чего-то важного, и ее взгляд сразу обрел ясность.
– Ничего. С чего ты взяла? – соврала она, даже не дрогнув.
– Ты что, Женофарма обглаталась? У тебя зрачки расширены, как у бешеной кошки. К тому же, твой ответ, самый распространенный в любых ситуациях. И он работает, если конечно рядом не близкая подруга.
Ангелина смутилась, но предпочла промолчать.
– В последний раз ты так дергалась, когда Лиза от тебя уходила. Она что, опять ушла? – равнодушно поинтересовалась Вита.
– Увы, нет, – хмыкнула Ангелина и сделав массажистке жест, перевернулась на спину.
Мастер кивнула заученными движениями и принялась массировать ей голову.
– Иногда я думаю, что мне все-таки сделать, чтобы она ушла? Может, перестать есть ее яичницу?
– Что, все так плохо? – нахмурилась Вита.
– Я не знаю, что значит плохо, – пожала Ангелина плечами, – Я вообще не знаю, что значит, как-то по-другому. Она не дает мне возможности познать себя. Душит меня своей любовью. Душит меня своей яичницей. Своими цветочками и разговорами о детях.
– Я всегда тебе говорила, не связываться с женщинами. Они просто невыносимы.
Ангелина вопросительно взглянула на Виту и через мгновение они расхохотались.
– Именно поэтому я и не живу ни с кем, – продолжила Вита, вытирая слезы, выступившие от смеха, – Я давно поняла, что лучше иметь пять подруг и две любовницы, чем то, что предлагает нам современный институт семьи. Если уж мы вынуждены существовать в жестких условиях нехватки Иного пола, это не значит, что надо жить с кем попало. Я вполне могу быть счастлива в гордом одиночестве.
– А я не могу, – кивнула Ангелина в ответ.
На пару секунд они замолчали, думая, каждая о своем.
– Почему бы тебе не познакомить кого-нибудь с Лизой? У меня в арсенале много порядочных женщин, некоторые из них с радостью согласились бы взять эту куклу под свое крыло.
– Лиза никогда мне не изменяла, – скептически взглянула на нее Ангелина, – Этот человек патологически порядочен, и она скорее руку себе отгрызет, чем проведет ночь с кем-то кроме меня.
– Почему ты так в ней уверена? Нет не изменяющих женщин, есть лишь те, кто пока еще не искушен.
– Глупость какая-то… – отмахнулась Ангелина.
– Неправда. На моей вечеринке и проверим. Я лично подберу для Лизы отличную партию. Это будет очень хорошая девочка, не переживай. И не смотри на меня так. Сама ты ее никогда не оставишь. А так… кто знает. Может быть, ей смогут предложить что-то большее, чем твое хмурое лицо по утрам и недовольная физиономия по вечерам.
– У меня недовольная физиономия? – недоверчиво спросила Ангелина.
– Постоянно, – кивнула Вита утвердительно и тоже перевернулась на спину, – Тебе нужно начать жить по-настоящему. Причем не только для Лизы и твоей ненормальной мамаши, но и для себя.
Ангелина тяжело вздохнула и закрыла глаза. Может быть Вита и права. В конце концов, это всего лишь жизнь, всего лишь отношения, которые подошли к логическому концу. Разве такого не бывает? Сплошь и рядом. Любовь нынче, как недолговечное временное помешательство. И даже от этого недуга есть куча лекарственных препаратов.
– Вы не против телекоммуникаций? – тонким голоском уточнила массажистка с остекленевшими голубыми глазами.
Видимо, приняла с утра слишком много «Женофарма». Она была одета в зеленую униформу, поблескивающую от ламп дневного света и тонкие резиновые тапочки, сильно обтягивающие ее костлявые стопы. Создавалось впечатление, что обувь ей мала.
Ангелина коротко кивнула, думая про себя, что явно грешна, ежеминутно жалуясь на свою работу. Если бы не «Эконтер», стоять ей вот так же в массажном салоне или продавать какие-нибудь экологические бургеры за углом. Да что она без «Эконтера»?