Глаза Алекса медленно и осторожно блуждали по открытому пространству. На удивление, он вел себя очень смирно, но Ангелина знала, что это всего лишь маска. Ему просто хочется, чтобы все думали, будто он смирившийся со своей судьбой агнец. Девушка даже могла предположить, для чего конкретно ему необходим этот образ покорного послушника. Скорее всего, Иной активно и незаметно изучает территорию, пытается понять, как отсюда можно сделать ноги. Она обратила внимание, как взгляд Алекса осторожно переместился на большую люстру, затем на огромное панорамное окно, следом остановился на сцене… И только потом, он увидел ее.
Ангелина застыла, в ногах похолодело, руки задрожали. Тело перестало слушаться. Даже громкие звуки музыки, перестали звучать в ее голове. Она впилась в него изумленным испуганным взглядом.
Алекс явно не ожидал, что увидит знакомое лицо, он остановился на мгновение и замер. Буквально на долю секунды, но она все равно заметила это. Сощурив свои красивые глаза, Иной решительной походкой направился прямиком за главный стол. Сотрудницы «Эконтера» с каменными лицами проследовали за ним. По дороге за стол, где сидела Ангелина, мужчина несколько раз останавливался, с пренебрежением позволяя беснующимся женщинам дотронуться до него. Все вокруг кричали, бросали в него бутоны живых цветов, хватали за руки и шептали на ухо неприличные фразочки. Алекс отмахивался от них, словно это были назойливые пчелы, напавшие на банку с растопленным горьким шоколадом.
– Вот, черт… – пробормотала в полголоса Ангелина.
Она оглянулась в поисках Виты и обнаружила, что подруга сидит через несколько столов от нее, вместе с мамой и другими важными гостями. Судя по их увлеченной беседе они обсуждали нечто важное. Знакомый аромат отвлек ее от размышлений. Она вздрогнула и повернулась, нос к носу столкнувшись с Алексом. Тот с грациозностью дикого тигра уселся на рядом стоящий стул и мрачно посмотрел ей прямо в глаза. Так они и сидели несколько секунд, молчаливо изучая друг друга. Ангелина почти перестала дышать.
– Знаешь, о чем я думаю? – холодно спросил он ее.
Его голос, как горькое вино, проник под кожу и сразу затопил ее душу.
– Нет. О чем? – услышала она свой хриплый голос.
– Я думаю, что ты очень и очень плохая девочка, – донеслось до нее словно из глубин.
Ангелина вопросительно приподняла правую бровь и облизала пересохшие губы. Глаза Алекса потемнели. Он с жадностью вдохнул в себя воздух и сжал кулаки.
– Не делай так больше, – сказал он почти неслышно, но она все равно услышала.
– Это ведь не имеет никакого значения теперь, правда? – пожала она плечами и попыталась немного отстраниться.
Алекс тут же отреагировал.
– Сиди на месте.
Ангелина застыла.
– Все имеет значение. Сейчас, особенно, – серьезно сказал он ей и взяв блестящий бокал со стола, сделал несколько глубоких глотков, – Жуткое пойло, – с отвращением заметил он.
– Нет, никогда ничего не было важным, – отрицательно замотала Ангелина головой, – Я так понимаю, ты и есть этот долгожданный подарок… моей… лучшей подруге…
Слова давались ей с большим трудом. Глаза снова начали слезиться. Еще немного и она правда разрыдается. Алекс почувствовал ее настроение и незаметно под столом, взял за руку.
– Да, Бог играет с нами в свои игры… – улыбнулся он и провел указательным пальцем по тыльной стороне ее руки. Ангелину начала бить дрожь.
– Я сейчас уйду отсюда, – всхлипнула она, – У меня не хватит сил вытерпеть все это.
– Интересно, почему? – серьезно спросил он.
Ангелина отвернулась. Он нежно взял ее за подбородок и повернул ее лицо к себе.
– Я еще раз спрашиваю, почему? – повторил он, слегка наклонив голову на бок.
Ангелина безвольно опустила лицо и промолчала.
– Ответь. Не испытывай мое терпение.
– Да потому что теперь ты принадлежишь только ей… – процедила она сквозь зубы.
– Я никому не принадлежу, – холодно ответил он, – И ты давно должна была это понять.
– Нет, теперь принадлежишь. За тебя заплатили деньги. Ты должен будишь их отработать. И одним массажем дело не ограничится.
– Это расстраивает тебя?
– Да отцепись ты! – огрызнулась Ангелина и попыталась встать со своего стула.
Алекс одним рывком, усадил ее на свое место.
– Я сказал, сидеть на месте, – повторил он серьезно, – Еще раз дернешься, и я сделаю тебе больно.