Постепенно приближаясь, видовал родителей, что из дома выбегая были. Из дома, что огню не отдавался в отличие от всех тех, что рядом находясь были.
— Они целы! Слава богу! Но даже не в форме... Значит, не хотят выдавать себя те кто есть, значит и мне не стоит.
Взглядами встретившись, видовал радость, что воцарила в глазах, но явно порождая гнев, что охватывал в миг. Так и вопрос звучал из уст матери, поскольку на расстоянии протянутой руки были.
— Где ты был?!! Я всюду искала, но нигде не было тебя! Куда ты уходил вообще???
— Я… Я Был на вечеринке…
— Что??? Мы же запретили!
— Да тихо! — в тот же миг перебив Эрику, истина стала ясна, подобно утопающему по пути к Господню. Так и подобно проповеди слова отца были:
— Сейчас не время для ругани, оглянитесь: кругом иные, и отряды, что и убивают иных. Так что даже хорошо, что его тут не было.
Но сейчас главное узнать другое. Брайан, ты знаешь где Генри?
— Что? Я думал, он дома.
— Нет, его не было. Значит, он не с тобой был. Но мо…
Голос… Звучал он позади, столь пугающем был, словно переполнен всей той ненавистью всего того окружения.
— Мясо!... Мясо… Наконец я стану сильнее… Я стану сильнее!!!
Мгновение… Через то же мгновение, обернувшись, взор бросился на мужчину. В одеянии окровавленном постепенно приближаясь был он. С глазами, что будто эйфорию проповедовали. С лезвиями в руках собственных, в тот же миг устремился.
Увиденное страх порождало. Вовсе не толика, ведь волне сродни было. Поскольку созерцая когти окраса чёрного видовал Брайан.
С дрожью в голосе, в мгновение оказался «иной» мужчина перед семьёй , и оставался миг чтобы разделить тела на несколько частей, но звучал скрежет…
Скрежет металла, что доносился от когтей мужчины, так и от лезвия из руки отца.
Глаза окрашены в чёрный, лезвия из рук иных, что столкнулись. И видая подобное, был потерян Брайан. Не зная, что делать, как поступить, со страхом, что пробираясь к глубинам души.
Но слова, что доносились из уст родителей, давали понять, что предпринять необходимо было:
— Брайан, беги!
— Убегай скорее!
Глядя на то, что происходило, понимал, что ничего не оставалось, кроме как без отреканий послушать, кроме как убираться прочь, вовсе ничем не отличаясь от скота.
— Нет-нет-нет-нет… Пожалуйста, не надо! — с таковыми словами был, ощущая дрожь явную, как в голосе так и в руках своих.
Постепенно пятясь назад, приходило чувство слёз, что по щекам стекая были, всё насыщаясь отчаянием Брайана.
Достаточно отдалившись, увидовал Брайан, как у матери сменился окрас глаз, как руки сменялись на лезвия. Что были более тоньше, более острые.
Лезвия обнажили себя. Так и время в небытии не пропадало, поскольку мгновение было одно. Отчего решимость яркими огнями зажглась, преодолевая сомнения явные. Так и скрежет металла не был тем единственным, ведь окрас уподобился тому хаосу, что в округе творясь был. Так и разделение тела было тем логичным, поскольку лезвия вовсе не ножа разделили тело мужчины, отчего половинчатый на тротуаре находясь был. Поддерживая истинный вид мира.
Видая явное окончание битвы, приходило чувство безопасности, что подобно подушке было. Отчего желание возвращения к крови родной было таким явным.
Мгновение… Звучали выстрелы столь близко, но глядя вперёд видовал родителей что словно решето…
— Неееет!!! — связки разрывая был Брайан, видая родителей, что будучи в кровавом исходе, пали к кладбищу. Из последних сил, что оставались, крики высвободились из уст их, словно одно целое:
— Беги!
Бросив взгляд собственный, видовал личность в спецодежде, с орудием наперевес, что явно лишить жизни был готов. Как орудие, так и из народа человеческого.
Ясно было то, что кто мог отнять жизни такие родные. Виднелись те хладнокровные намерения, что колоколом ударяли, оглушая человечность. Так и под прицелом держа Брайана был.
Дыхание было утеряно, как и каждое прежнее чувство, что проявляло себя такими яркими оттенками, так и прибыл страх, как и слова что промолвил мужчина:
— Иной…
Страх сковал на месте едином, без возможности на здравость в мыслях своих.
— Мам пап, куда бежать?!
Убираясь прочь от глаз далой, от прицела подальше. Поскольку сродни родителям вовсе не желал быть Брайан, так и убегая был в надеждах будучи поглощённым.
Никуда не пропадало чувство прицела на себе же, не исчезало отчаяние, что во тьме могло утеряться, поскольку надежды так сильны были.