Душераздирающие крики позади доносились, отчего бельмесость порождая были они. Чувство опаски в небытие пропадало, так и решился обернуться.
Видовал солдата, что кровью поддержал кровавый завет. Разделён на части был он, а над подобием тела иной находился, что так явно наслаждаясь плотью был.
Господень сжалился, позволяя возрадоваться спасению своему. Так и отступая был Брайан, убираясь от всего хаоса, что в круге приобретал иные краски.
— Да что происходит?! Откуда чёрт возьми эти твари?!
Почему именно этот район? Тут ведь всегда всё спокойно. Так почему именно его?!!
Ладно… Неплохо было бы отыскать Генри, но где он чёрт возьми??? Да и куда бежать, куда убираться?! Хотя и неважно это, любое место лучше чем это!
— Брайан!!!
Голос… Был столь громок, вызывая поспешные выводы о брате собственном, вовсе не брате может, но о том, о ком волнение било сердцем подобно. Позади доносился он, отчего обернувшись был Брайан.
Но, приглядевшись, видовал личность, что так не ожидал встретить, что так возжелал утерять и мысль про подобное.
Прикладывая все силы, как можно скорее желал оказаться он рядом. И наконец оказавшись на достаточном расстоянии, прозвучал вопрос:
— Оливер??? Что ты тут делаешь?
— Я увидел что по новостям говорят. Что на один район атаковали иные. Увидел что это как раз твой район!
Я хотел отыскать тебя. Хотел убедиться, что с тобой всё в порядке.
Нервное дыхание явно выдавало усталость Оливера, так Леви усмехнулся бы, но волнение пробирало до глубин души, так и губило оно.
От подобного гнев охватывал Брайна, что в словах выражалось, сродни книге эмоций ярких, таких губящех.
— Ты идиот! Тебя же сожрать тут могут!
— Плевать! Я обязан был убедиться, что с тобой всё в порядке. Но, Брайан, кажется, лучше все же уходить, а то уж точно нас с тобой сожрут.
— Да-да-да, всё, побежали отсюда. Как только можно дальше!
— Мясо!!! — дрожащим голосом прозвучали слова, порождая холод на теле того, за кем таилась личность.
В то же мгновение взор пал за спину Оливера, так и увидовал иного с глазами проповедующего кровопролитие такое яркое. Так и с когтями озаряющее жестокость в хаосе, в округе что творился. Со всем присущим сдвинувшись с места, устремился к Оливеру, в тот же миг.
Мгновение… В мыслях нескончаемая суета, подобно Нормандии. Высадка была неявной, так и вопросы о действии.
От «да» до «нет»…
Неизвестность воцарила, как и хаос внутри Брайана, отчего песочные часы на полу оказывались, время останавливая, разгоняя кровь в жилах. Заповедь была такой явной, так и лишь одно оставалось для решения такого ясного…
Связки разрывая был, с яростью внутри что стрелку часов повернула на 11 часов. Так и решимость взяла своё.
— Не-е-е-е-ет!!!
Окрас глаз смоле уподобился, может и не было завеса туманной гущи, но в преображении роль была своя, так и глаза совершенно иные стали, предменовали тем самым лезвия, что на смену правой руке были. Проливая тьму в снадобье собственное были лезвия, что так явно были схожи с кровью родной.
Воспорхнули крики из уст Брайана, позволяя углубляться в ярость, что таилась так глубоко внутри. Так и льдина сдвинулась с Арктики, так и Брайан, со столь высокой скоростью с места сдвинувшись, устремился к иному. Тем самым оттолкнув подальше Оливера, скрежет прозвучал так, клинок Серафима столкнулся с тьмой наяву.
— Я не позволю вновь отнять у меня дорогого человека! Умри!!! — разрывая связки были крики, сродни телу, что наискось было, от лезвия, что обнажил в левой руке Брайан. Тем самым разделив ожесточенность в лице, что явно проливала азот, отчего кровь стыла в жилах.
Истинный окрас мира принял свою форму на одеянии Брайана, так и на лезвиях, что причиной очередной могилы стали. Кладбище с каждым мгновением пополняя.
В небытие лезвия исчезая были, кровью с части собственной проливал на тротуар, и без того став гранитным камнем.
Нервное дыхание занимало своё место на пьедестале, уступая дрожи в руках, что унять невозможно было, без конца действовала она, аналогично личностям в округе.
Обернувшись же, возжелал видовать друга собственного, узнав исход, что нежеланным был, сродни ребёнку на кладбище, хоть и итог был всё равно один…
— Я-я… Не хотел…
С глубин души страх на поверхность вырываясь был, словно скверна, что проливая тьму была так явно. Всё глядя на личность воистину близкую, так убоялся последствий всех.
Утопия покидала мир, порождая истинный хаос в сердцах люда, так и воспоминания пробуждая был. Звон их сильнее яркости был, но воспорхнул один момент, что вопрос зародил, уподобясь себе годами ранее.