Глава вторая - ознакомление
Люди… Они рождают детей, они заводят семьи, счастливо живут. У кого-то из них присутствуют проблемы. Деньги, измена или постоянные ссоры. Но давайте признаем, что это всё неспроста и у всего есть первопричина. Кто-то скажет, что она виновата во всех бедах и ссорах, а кто-то, что он не может успокоиться и ведёт себя как эгоист. Но так ли это? У всего есть своя цель и причина. Нельзя сказать, что виновен лишь один. Это не преступление — вы не нарушаете закон, а всего-навсего из-за вас двоих происходят проблемы. Но кто сказал, что их нельзя преодолеть? Что невозможно остаться вместе несмотря ни на что, как бы тяжело ни было, но вы вместе, любите друг друга. Так почему «иные» не такие, а люди думают, что нет семьи — нет любви? Я не знаю… Но, если рассказывать про любовь, так это про семью из четырёх человек. Мать, отец, и двое братьев. Не все питаются людьми, хоть и голод их мучает. Да! — чтобы не впадать в безумие, им приходилось есть, пусть доля всей еды была так мала. Зато безопасность была превыше всего. Худы были они, но жили как все, питались обычной и невкусной едой. Да, толку от этого не совсем много, но люди не подозревали нас ни в чём. Как же к ним относиться? Не иные же? Это столь смешно и ужасно. «Иные» — лишь другой народ, но у нас есть имя и названием народа нас нельзя называть, ведь мы это и есть вы. Отца звали: Джонатан, черты собственные отличительные были у него, так явно отличая от черноты, что людей охватила. Поскольку был лишь приверженец одной дамы, что так любил. Был отцом, что каждая душа в мечтаниях находилась. Нет, не миллиардер или же супергерой, но способен уберечь семью был. Всегда был способен питание отыскать, хоть и место было одно особенное, где мог… Был добр он, не страшась никого, кроме матери нашей, или же разрушения спокойствия, что столь долгое время добиваясь был. Быть может, и был строг он, но забота его была превыше всего. Ради семьи своей пожертвовать пришлось многим… Нашу мать звали: Эрикой, такое красивое имя напоминает по слову сочетания реку. Столь прекрасная река на своей последней заре… Может, не было лжи из уст её, но злоба её была куда страшнее дьявола самого. Но невозможно сказать, что матерь из неё ужасна, была вовсе не хуже Терезы. Любящая мать так мечтала о будущем для детей своих… Одного из братьев звали: Генри, и был старшим он, и разница была в два года. Было мало страха, но мудрости недоставало ему, ведь чуть что, и контроль терял. Не над голодом, но над эмоциями. Выводя из себя каждая мелочь была, так и из раза в раз на место ставил сверстников своих. Так как народ был его не людской, то куда сильнее всех тех, кто лишь язычником прозвать мог себя, а из уст ложь. Генри был совершенно иным… Второго и самого последнего члена семьи звали: Брайаном, Самый младший, ни чем не отличаясь от тех, кто возраста был одного, даже ненавистью… Невысок был он, невозможно было назвать злыднем его, поскольку ради друга своего был готов «на всё». Изо всех сил пытаясь голод подчинить, терял словно родство своё… Этой семье приходилось притворяться, и делали вид, что они ничего не чувствуют и обычная еда их привлекает, но это вовсе не так. Да, мы такие же, как и вы, но наш голод — он иной, хоть и молимся мы, чтобы избавили нас от него. Но каждая молитва словно не доходит до господа, и время от времени нам приходилось питаться, чтобы не впадать в безумие, или не погибнуть от голода. У нас были друзья и знакомые. Они были обычными людьми, были теми, кто поддерживал нас, не зная, кто мы на самом деле. Но знает каждая душа, всему приходит конец, и как бы ты не желал, чтобы такого никогда не происходило, но оно прибывает к тебе, и от этого не убежать. Как бы далеко ты не бежал, оно быстрее, и вот конец спокойствию! Мы жили в самом спокойном районе, где ничего опасного вовсе не происходило. Не грабёж или разбой, а лишь умиротворение среди всех нас. Даже наш народ не двигался в этот район, но это столь странно… Ведь такое спокойствие, они могли бы с удовольствием прервать с окончанием кровавым. Но спокойствие наше без всей той скверны народа нашего. У братьев были друзья, у Генри были друзья старше его на пару лет. Ведь дом клеткой был, в отличие от гулянок с теми, с кем куда веселее, чем оковы, что были такими явными. Но как бы весел ни был Генри, но сторонился от всей скверноты мира, что сама себя губит. Ведь мы не можем употреблять наркотики, или курить, ведь нас словно выворачивает наизнанку от лишь вкуса. Генри всегда избегал столь ужасные вещества ведь не потому, что от них ему становилось кошмарно, но и знал последствия всех их. Он знал, что люди меняются и появляется зависимость от всего этого кошмара. Ему всегда это напоминало о голоде, и пытался всеми силами уберечь своих друзей, но столь часто завязывались конфликты, и кончались они драками. У второго брата тоже были друзья, но… Все они были другими и не было сочувствия у них и не мог полагаться, что душу примут они, даже доверять им было невозможно. Но с раннего детства Брайан был знаком с одним мальчиком. Не из его района, но из школы, где учился. Знакомство было случайностью и столь неожиданно было для них двоих. Видел своего ровесника, видел, как по щекам его стекали слёзы, и был совершенно одинок. С этого первого знакомства прошло более пяти лет, и была их дружба нерушима и даже исходило из уст Брайана: — А что если я окажусь иным? Что ты будешь делать? Останешься со мной, или убежишь? Если я буду гнаться за тобой, и пытаться полакомиться одним из твоих кусочков, то уж не обижайся. Хоть и был вопрос со смехом, тая скрытую истину, но лучший друг всегда отвечал всерьёз и проговаривал: «Даже это не оборвало бы наши нити дружбы». Столь часто у Брайана появлялась мысль о полном доверии, но убоялся всех этих последствий и конца всего… Но как же всё было? Как жили спокойно, но настал конец? Как братья познавали свои пути и решения, от которых было столь много необратимых последствий? Пора бы мне поведать, кто я из братьев, и показать наши пути, которые привели меня ко всему тому, что есть сейчас…