– Вот и хорошо. Только на пол кидай, а то меня отец прибьет, если обивку испачкаю.
Кое-как запихнув объемистый багаж под сиденье, Стас сел на переднее пассажирское кресло. Андрей занял место пилота.
– Если хочешь – кури, – негромко бросил он. – Отец курит, так что даже если запах останется – он не обратит внимания.
– Спасибо, – так же негромко отозвался юноша, вынимая сигареты. – Андрей, а тебе за это ничего не будет? – неожиданно поинтересовался он.
– В каком смысле? – не понял тот.
– Ну, общаешься с сектантами…
Истарцев тяжело вздохнул.
– Ну я же тебе уже объяснял… Я и правда тогда не мог…
– Андрей, не нужно. Я все прекрасно понял и принял еще в первый раз. Я просто хочу понять, почему ты решил помочь мне сегодня. Не боишься, что буду неприятности?
– Видимо, ты все-таки не до конца меня понял. А, черт, давай сюда сигарету. Я ж бросаю, вот своих и нету… Короче говоря, дело обстоит так: мне запрещено приходить на собрания, принимать участие в ваших проектах и так далее. Запретить мне общаться с кем-либо родители не могут. Да и не докладывал я им, кто в эту "страшную секту" входит! Сказал – надо помочь сокурснику. Какому, не уточнял. Вот и все, – Андрей нервно затянулся. – И вообще… вот закончу универ, буду жить самостоятельно, тогда и посмотрим…
– Не посмотрим, – уверенно покачал головой Стас, продолжая вертеть в пальцах незажженную сигарету. – Не обижайся, но… ты не станешь заниматься делами Ордена. Для тебя это игра. Безусловно, интересная и познавательная, но не более. После универа у тебя тоже будут уважительные и серьезные поводы не принимать участия в нашей работе.
– Ну, знаешь!
– В том-то и дело, что знаю. И – я не хочу тебя обидеть, поддеть, спровоцировать или что-то там еще. Я просто знаю.
– Как хочешь, – Андрей демонстративно пожал плечами и отвернулся. Однако буквально через пятнадцать секунд вновь посмотрел на собеседника. – В любом случае… если вдруг понадобится помощь, которую я действительно в силах буду оказать – обращайся.
– Обязательно.
Флаер мягко качнулся, поднимаясь над землей, и медленно двинулся вперед.
– Тебе в общагу? – спросил Андрей. Спросил просто для того, чтобы хоть что-нибудь сказать.
– А куда еще? – Ветровский щелкнул-таки зажигалкой, но так и не прикурил. Только держал огонек до тех пор, пока металлический наконечник не обжег пальцы.
Истарцев кивнул и больше попыток завязать разговор не предпринимал.
А Стас смотрел в окно, терзая пальцами несчастную сигарету, и думал какой окажется следующая "сногсшибательная" новость – хорошей, или все же закономерно плохой. С самого начала декабря его жизнь летела по совершенно непредставимой сумасшедшей траектории то вниз, то вверх, и эти "вверх" все никак не могли перебороть даже самое первое "вниз" – смерть Вениамина Андреевича, на фоне которой как-то терялись и поразительный успех первого проекта "инициативной группы", и неожиданное известие о том, что он сможет продолжать учебу, и даже восхитительный новогодний праздник, который ребята устроили в отмытом детском доме. Стас никогда бы не подумал, что неуверенная улыбка ребенка, никогда не знавшего, что такое "любовь", поможет почувствовать себя настолько счастливым. На том празднике он даже сам и улыбался, и смеялся – искренне, от души. Впервые со дня смерти приемного отца.
На следующий день после праздника, тридцатого декабря, Ветровский пошел в деканат – нужно было оформить временное прекращение обучения и за год заработать деньги на дальнейшую оплату образования. Как это сделать, он пока что слабо себе представлял. Однако и тут судьба вновь улыбнулась ему. Да так, что и поверить-то было сложно.
Когда Стас, кусая губы и отводя взгляд, объяснял своему декану – милейшей женщине Галине Викторовне – суть своего пожелания, а потом и его причину, он и представить не мог, почему это самое пожелание вызвало у нее такую странную, ни на что не похожую улыбку.
– Стас, подожди. Я тебя услышала и поняла. А теперь, пожалуйста, послушай меня. Только ни о чем не спрашивай – я все равно тебе не скажу. Если я правильно поняла, то ты хочешь приостановить обучение потому, что не сможешь платить, так?
– Да. Даже десять тысяч в год – это слишком много для меня.
– Стас, твое обучение оплачено на три года вперед, считая этот, – негромко проговорила Галина Викторовна, ловя взгляд собеседника. – Так что если тебе так не терпится подумать об оплате полного образования, постарайся накопить нужную сумму к началу четвертого курса. До того момента ты можешь с полным правом учиться в этом институте и при необходимости жить в общежитии.