— Да, — сказал я, — Твои люди оказались порядочнее тебя и выполняли клятву, данную клятвопреступнику. Оттого и сами стали клятвопреступниками и мятежниками. А ты оказался настолько трусливым, что бросаешь их умирать, а сам отсиживаешься за их спинами.
— Заткнись, тварь, — в голосе молодого Моголо явно зазвенели истерические нотки, и я заговорил ещё более доходчиво:
— Теперь я обращаюсь к тем, кто ещё сохранил честь! Те из вас, кто выдаст мятежника Рауля Моголо, лишённого титула графа, не только выживут, но и будут помилованы королевой! Слово Ино Пинатума. Остальные будут убиты и вывешены на всеобщее обозрение, а семьи их будут выгнаны из королевства Крок навсегда!
В донжоне всё стихло, а я устало опустился на труп какого-то рыцаря и вытянул гудящие ноги. Подмигнул Змею и спросил:
— Ты азартный?
— Никак нет, милорд, — ответил Уильям Керр.
— Я азартный, сэр, — тут же встрял в разговор граф Эшли Котон.
— Будем держать пари на то, выдадут ли люди графа молодого Рауля?
Эшли задумался на секунду и произнёс:
— Ставлю полсотни золотых, что не выдадут, сэр! — подумал немного и сказал осторожно: — Хотя ваша речь была хороша!
— Принимаю пари, — кивнул я головой и прислонился спиной к стене дома. Стеклянный волк ткнулся мне в бок носом и примостился рядом. А Чучело, будто и не рвал только что железные доспехи своими клыками, спокойно и мирно жевал сено из перевёрнутой во дворе телеги.
Спустя час из донжона заорали вновь, но уже не юный Рауль. Другой голос, более грубый и более старый спросил:
— Милорд Ино Пинатум ещё здесь?
Я искоса глянул на Эшли и ответил:
— Здесь! Кто спрашивает?
— Шевалье Ричард Арам! Милорд, если ваше предложение в силе, мы готовы выдать графа Моголо! — кричащий подумал чуть и поправился: — Бывшего графа, сэр!
— Моё предложение всегда в силе, сэр, — бесстрастно ответил я, а сам потёр у носа графа Эшли указательным и большим пальцами, показывая, что тот может расплачиваться за проигранное пари. Котон вздохнул и полез за кошелём. А я заговорил: — Отдаю всем приказ не стрелять и не нападать на выходящих из донжона! Вы же, сэр Арам, должны быть без оружия. Вы и ваши люди должны выйти и построиться в две шеренги. Все, кто решил выдать Моголо и сдаться. Как я и говорил, вам сохраняется жизнь, а также помилование от лица её величества!
Уже через десять минут я осматривал сдавшихся мятежников, а также связанного и явно избитого молодого Рауля Моголо. Восемнадцатилетний юноша был смуглым, с курчавыми волосами и острым носом. Весь его облик говорил о том, что, несмотря на юный возраст, Моголо уже хорошо знает о нехороших пристрастиях к выпивке и прочему. Его чуть навыкате глаза бешено вращались, а изо рта, забитого кляпом, доносилось мычание. Но, прежде чем достать кляп, я осмотрел сдавшихся мятежников — два десятка человек, и повернулся к графу Эшли:
— Сэр, всем вышедшим выдать помилование и отпустить домой! Без оружия!
Потом поманил белесого, короткостриженого Арама и сообщил сухо:
— Вас ещё будут допрашивать люди из Тайной канцелярии, но судить не будут. Отвечайте максимально честно и подробно.
Я отвернулся, а когда шевалье стал что-то спрашивать, ответил равнодушно:
— Я вас не задерживаю!
Арам оказался понятливым, потому быстро вместе с другими сдавшимися мятежниками покинул крепость. А я, наконец, подошёл к клятвопреступнику, подлецу и святотатцу, отдавшему приказ убить парламентёра:
— Ни я, ни Баблер с Торвусом, ни даже Жнец и Рекс никогда не были рыцарями. Но даже мы соблюдаем чёткие правила, чтобы не превратиться в тварей, которыми изобилует не только Прядь. Ибо с тварями никто не договаривается. Тварей нужно только убивать, ибо это болезнь, опухоль, поражающая живой организм. Ты перешёл в разряд тварей даже не тогда, когда поднял мятеж. Ты стал тварью, как только приказал стрелять в гонца.
Я наклонился и вытащил кляп изо рта Моголо:
— Тебе есть что сказать перед смертью?
— Будьте вы все прокляты, — заплакал тот.
— Я проклят давно, и без твоей помощи, — равнодушно ответил я.
Глава 6
Остатки исчезнувшего племени
Халифат встретил нас мощным тропическим дождём. Мы как раз подъехали к горам, когда разверзлись хляби небесные. Вода заливала всё вокруг. Казалось, что небеса стали морем, и оттуда на землю потоками низвергалась жидкость. Мокрым было всё: одежда, бельё, рюкзаки, наши лошади. Даже воздух, казалось, пропитался влагой, отчего во рту стало пресно от дождевой воды. Акумо мрачно ворчал, что мы просто скоро растворимся в этом проклятом дожде, а Змей, хоть и пытался казаться невозмутимым, хмурился и сплёвывал.