Марид и гурдылы вынырнули из темноты медленно. Они тоже что-то почуяли. Вернее, почуял марид — он был много сообразительней рыцарей смерти. Остановился перед пещерой, вдохнул глубоко воздух широкими ноздрями и проговорил глухо:
— Кто здесь?
Я вышел из пещеры и спросил весело:
— А ты к кому пришёл?
Демон огня повернулся на стоящих сзади рыцарей смерти и проговорил неуверенно:
— Ты Мунакра?
— Конечно, — согласился я, — Тебе велено мне что-то передать?
Марид вновь потянул носом воздух:
— Ронове ничего не говорил передать, Мунакра, — марид переступил с ноги на ногу и вновь повернулся к гурдылам. Один из рыцарей смерти прошипел из-под шлема:
— Где те, кого вести в Разлом?
— Ещё не готовы, — сказал я, и махнул рукой: — Заходите в пещеру!
Я, не веря такой удаче, отступил назад, сигнализируя за спиной своим бойцам, чтобы готовились. Те разошлись в стороны, и когда марид с гурдылами зашли, резко ударили рыцарей смерти. А я, одновременно с ними, прыгнул на марида. Демон пытался отшатнуться, но я оказался невероятно быстр даже для него, а в удар вложил не только силу, но и магию. Голова марида болтнулась, и он вылетел из пещеры спиной вперёд. Но даже после такого мощного удара попытался встать. Правда, я был уже рядом и ещё раз добавил в голову — теперь уже ногой. И когда демон хрюкнул и потерял сознание — развернулся к пещере. Чучело и Акумо уже уничтожили своего гурдыла, а вот Змею и Глупышу пришлось несладко. Рыцарь успел откинуть от себя стеклянного волка, а теперь рубился с убийцей магов, опуская раз за разом на Змея огромный фламберг.
Не успел я среагировать, как келпи крутанулся и ударил гурдыла задники копытами. Внутри рыцаря смерти что-то утробно хлюпнуло, и тот, отлетев в стену, сполз по ней чёрной грудой железа. Змей, воспользовавшись случаем, тут же подскочил и срубил голову исчадию, а после начал громко ругаться. Я быстро вернулся к демону, перемотал его руки и ноги кожаными ремнями, а на ремни повесил нательные крестики. После аккуратно прислонил марида спиной к скале и начал ожидать пробуждения.
Марид пришёл в себя быстро, безо всякой раскачки. Резко открыл глаза, сверкнул своими щелевидными, похожими на змеиные зрачками, и проговорил без вопроса:
— Ты не Мунакра.
— Не буду спорить, — согласился я с демоном.
— Но я чую… — демон не успел договорить, так как я его прервал:
— Мне всё равно, что ты чуешь. Сейчас я буду задавать вопросы, а ты будешь на них отвечать. Ты всё понял?
— Я всё понял, — спокойно ответил марид, — Спрашивай.
— Почему ты принял меня за Мунакру?
— Он вызвал нас, чтобы мы увели нижних в Разлом. Я подумал, что он пришёл сам, так как почуял в тебе силу.
— У Мунакры такая же сила как у меня?
— Я не знаю, — прикрыл глаза демон, — Я не видел его.
— А Ронове? Он видел Мунакру?
— Он слышал его призыв. Этого достаточно, Иной!
Марид понял, кто перед ним, но я не переживал. В Прядь исчадие уже не вернётся. Но вот на вопросы ответит:
— Получается, Мунакра призывает вас сюда? В наш мир?
— Кого ты подразумеваешь под словом наш? — спросил вдруг марид, и я махнул рукой в сторону Змея и Акумо.
— Это теперь наш мир, Иной. С тех пор, как мы появились в нём. Не их.
— Хорошо, — не стал я разводить демагогию: — Мунакра призвал вас в этот мир?
— Либо Мунакра, либо кто-то, как Мунакра, я не знаю, — равнодушно сказал демон, и полыхнул вдруг глазами: — Отпусти меня, Иной. Мы никогда не покушались на твою власть и никогда не выступали против тебя и твоих… товарищей.
Я покачал головой и поднял Каладболг. Демон и сам знал, что я его не отпущу…
Глава 8
Неожиданная потеря
Собаки, даже не видя стеклянного волка, чуяли его и вначале заходились тяжёлым, истошным лаем, а потом, при приближении Глупыша, замолкали резко и максимум тоненько и тихо повизгивали. Будто извинения просили за яростную брехню. Так произошло и в этом селении, вблизи гор, где жили вороватые и хитрые халифатцы, промышляющие контрабандой и работорговлей. Стоило нам приблизиться к невысоким глинобитным хижинам за низенькими тынами, как враз проснулись и забились в злобном клёкоте местные огромные, мохнатые овчарки. Зачем им в такую жару мех — я даже представить себе не мог, но все псы здесь, будто в шубу были одеты. И размером не отличались от обычного волка. Но даже они, как только мы въехали в селение, враз замолчали, истаяв злобный лай, и заскулили еле слышно из-за хижин. Зато навстречу нам вышли сразу два десятка местных — все при оружии, что для обычного селения уже было странно. Да и приодеты халифатцы были куда как богаче обычных жителей этих земель.