Понимая, что другого выхода нет, я скрестил наручи и ударил в толпу. Огненный смерч снёс десятки горожан, прожигая коридор к гостинице. Я кинулся туда, видя, как слева и справа бегут всё новые местные жители, ставшие вдруг убийцами, и еле успел проскочить к двери. Её защищали репеленские дворяне — всего человек десять. А полсотни их друзей уже лежали убитыми здесь же, во дворе. В израненном, но отчаянно сражающемся дворянине в изорванной одежде я узнал того самого модно одетого царедворца, который приглашал нас с Баблером к королю. И крикнул ему:
— Я Ино Пинатум! Пришёл на помощь!
Тот, отбив алебарду и зарубив нападающего, вымученно кивнул и прохрипел:
— Я Гэри Лойд, советник!
Парик у царедворца давно слетел и потерялся. Пудра не щеках смылась потом и кровью. Но Лойд держался, сражаясь с неожиданными мастерством и хладнокровием.
— Надо зайти в здание, его легче оборонять! — крикнул я, сшибая сразу двух горожан, вооружённых какими-то пиками.
Лойд кивнул и прокричал хрипло оставшимся в живых дворянам:
— Все в гостиницу! — и остался на месте, прикрывая отход товарищей. Я закинул и его внутрь, не особо церемонясь, а после заскочил сам, развернувшись в дверном проёме и встречая ополоумевшую толпу. В этот миг вновь грохнуло, и меня на излёте лизнул язык пламени. Вновь в толпе появился коридор и сквозь него проскочили Чучело и Баблер. Я посторонился, и они влетели в дверной проём, не останавливаясь. Дворяне тут же захлопнули дверь и принялись баррикадировать её мебелью. Я увидел, что все окна первого этажа тоже давно закрыты, и спросил царедворца:
— Кто придумал?
— Я, — Гэри Лойд сплюнул кровавую слюну и сморщился: — Рёбра, падлы, сломали!
— Где король? — я положил руку на грудь дворянина и влил силы, исцеляя его. Лойд закашлялся, и с удивлением прислонил руку к левому боку. Посмотрел на меня и проговорил удивлённо:
— Не болит!
Я кивнул, ожидая ответа на вопрос, и царедворец проговорил быстро:
— Его величество на втором этаже с двумя десятками телохранителей и придворными дамами. Рвался в бой, но я сумел убедить его подняться.
— Это как вы сумели убедить Гамильтона? — удивился я, потому как не раз слышал о неуступчивости короля Репелена.
— Сказал, что негоже королю сражаться с простолюдинами, — усмехнулся Лойд.
Глава 17
Сквозь толпу безумцев
Король Гамильтон выглядел донельзя разозлённым и решительным. Он давно облачился в полный доспех, и сейчас нервно сжимал руки в латных перчатках, отчего раздавался характерный скрип. Увидев меня, тут же двинулся навстречу, проговорив рокочущим басом:
— Баро Пинатум! Что происходит?
— Честно сказать, сам до конца ещё не понял, сир, — не стал врать я, — Мы нашли артефакт, и тут же на нас напали ифриты, а город будто бы сошёл с ума. Горожане напали на Башню и на гостиницу. Да ещё какие-то неизвестные нам мерзкие твари атаковали ваших гвардейцев. Сейчас сэр Лойд забаррикадировал первый этаж и отбивается от обезумевшей толпы, но в городе несколько тысяч жителей. И они лезут на мечи без страха. Боюсь, если ничего не придумаем, то до утра мы не продержимся.
Король подумал немного и спросил:
— А если прорыв? Лошади наши в конюшне. Если пробиться туда, то даже три десятка закованных в железо рыцарей сметут любую толпу! — его величество посмотрел на придворных дам и проговорил нерешительно: — Но вот как поступить с нашими женщинами? Бросить их мы не можем, а взять с собой…
— На прорыв можно отправить группу в десяток рыцарей, главное им выбраться за ворота, — заговорил Баблер, — Где ближайшие королевские войска?
— В десяти лигах отсюда гарнизон Фэнерийского полка, — посветлел лицом король, — Две тысячи кавалерии!
Мы с Баблером переглянулись, и тот кивнул головой:
— Годится! Выберите самых отчаянных, ваше величество. Мы поможем им пробиться к конюшням. И если лошади ещё целы…
Однако, план этот не удался. Едва мы выглянули со второго этажа, как поняли, что лошадей нет, а сами конюшни обезумевшая толпа разнесла по брёвнышкам. Даже церковь, которая находилась напротив гостиницы, пытались атаковать обезумевшие горожане. Правда, только они подходили к воротам, с ними что-то случалось. Безумцы замедлялись, начинали трясти головами. А священник, хорошо видный из окна, прямо посреди церковного двора громко читал молитвы и размахивал кадилом. У меня тут же созрел план, и я повернулся к королю: