Мирддин отвёл глаза и промолвил глухо:
— С Ронове…
— Ого, — присвистнул Баблер, — Ронове снизошёл до встречи с тобой?
— Что значит снизошёл? — вскипел Эрлин, — Кто ещё к кому снизошёл! Они топтались на месте, а мне было что предложить! Да если бы не я!
Маг замолчал, с силой захлопнув рот, но я кивнул поощряюще:
— Продолжай, Эрли, мы поняли уже, кто координировал тварей Пряди последние несколько веков.
— Не координировал, а лишь советовал, — Мирддин всё так же смотрел в сторону: — Не всегда моим советам следовали. Иначе давно бы всё завершилось.
— Да-да, — весело согласился Баблер и захохотал: — Вспомнил вдруг анекдот старый, как муравей, сидящий на слоне орал: да мы со слоном!..
Я растянул губы в улыбке, оценив юмор приятеля, и спросил спокойно Эрлина:
— Ты уже умирал?
Тот, наконец, посмотрел на меня и признался нехотя:
— Однажды. Через чёрное пятно, как и вы. И мне это не понравилось! Такой боли я не хочу испытывать больше никогда. Это было… Очень жутко! Я думал, что каждая моя клеточка болит. Каждый нерв. Если вы переживаете каждый раз то же самое…
— Я тебя разочарую, Мирддин, — скучно произнёс я, и добавил то, что некоторые в этом мире и так знали: — Но мы никак не связаны с Прядью. И возродились задолго до её появления. Хотя, боль испытываем, да.
— Но… — изумлённо выдохнул Мирддин, — Старый Аэд говорил…
— Он ошибался, — я бесстрастно пожал плечами, — Как и многие другие. А мы их не разочаровывали.
— Тогда… Откуда ваши силы? — старый маг выглядел потрясённым.
— Кем тебе приходится Мунакра? — вопросом на вопрос ответил я.
— Мунакра — мой сын, — глухо проговорил Эрлин, — И он оказался не менее гениален, чем я. Именно он придумал, как призвать Прядь. Он сумел соорудить артефакт. И силы его поистине безграничны.
В словах Мирддина послышались нотки гордости, чему я даже удивился. Никогда не думал, что помешанный на науке маг может испытывать хоть какие-то чувства к чему-либо, кроме волшбы.
— Он тоже возрождался в Пряди? — продолжил я опрашивать мага.
— Д-да, — ответил маг. И спросил вновь: — А откуда ваши силы?
— Тебе это знать ни к чему, Эрлин, — я покачал головой, — Теперь единственное, что тебя должно интересовать — как тебе спасти свою жизнь.
Я чуть помолчал и добавил:
— И освободи горожан! Их и так погибло слишком много.
— Поздно, — оскалился Мирддин, — Они уже все возле ратуши и сейчас вас порвут!
Маг захохотал злобно и торжествующе, но захрипел вдруг, забулькал, потому как Баблер, молниеносно переместившись, рассёк магу горло от уха до уха. Даже перед своей второй смертью Мирддин так и не понял, что главное не оружие, а руки, его направляющие. Эрлин тускнеющими глазами с удивлением смотрел на Баблера. Да так и умер. Бестолково, с выпученными глазами и пузырящейся на губах кровью…
Часть 3
Глава 1
Подготовка к казни
На площади Долорэмка в этот ранний час собралась почти половина города. Торговцы и поставщики, ремесленники и подмастерья, стражники и чиновники, дворники и прочий люд. Даже женщины и дети пришли на площадь, несмотря на раннее утро. Собрались, несмотря на мелкий, противный и холодный дождик, накрапывающий с вечера. Впрочем, дождём в Долорэмке никого было не удивить. Городок располагался у самых гор: огромной, уходящей к небу гряды. И дожди здесь, в отличие от других частей континента, шли чуть ли не половину дней в году. Летом — тёплые, обильные, пропитывающие землю живительной влагой. Зимой — мелкие, противные, холодные. Осенью и весной — по-разному, но тоже часто. Один из местных умников, изучающий магию, баял, что дожди здесь часто оттого, что тучи упираются в горную гряду и не могут уйти дальше, на восток. Потому и проливаются на Долорэмк. Кто-то умнику верил, кто-то скептически хмыкал. Но в королевстве даже шутка была, что жители Долорэмка давно обзавелись жабрами, и по ночам, когда запираются в своих домах, то не говорят по-людски, а просто квакают. Сами долорэмкцы на шутки не реагировали. И пользовались особенностью своего климата вовсю. Выращивали рис и другие культуры, требующие большой влаги. И мастерски делали плащи и сапоги, которые пользовались популярностью на всём континенте.
Правда, сегодняшним утром вовсе не хозяйственные дела собрали на площади горожан. Три дня назад прямо посреди эспланады — так называли здесь площадь — работники ратуши, деловито стуча молотками и топорами, возвели помост и виселицу. А глашатай барона Каста объявил, что третьего дня нового месяца будет повешена, а затем сожжена ведьма, выдающая себя за магиню и дворянку. Так как развлечений в городке было мало, да и развлечениями их назвать можно с натяжкой: два бара, где постоянно пили и били рожи, то жители Долорэмка с раннего утра потянулись на эспланаду, вернее, к виселице и костру. И завели пространные разговоры, рассуждая, смогут ли подпалить промокшие с вечера дрова, а если смогут — не окажется ли огонь слишком слабым для настоящей ведьмы?