После Баблера и второй бутылки коньяка слово взял Вильям. Конечно, в халифатах он ни разу не бывал, и вообще из Долорэмка не выбирался, но по его рассказам выходило, что гаремы тут были даже чаще, чем в каких-нибудь далёких занюханных халифатах. И если в рассказах Баблера красавицы были с дынями, то в рассказах Вильяма — уже с огромными арбузами. Глаза красавиц Баблера были похожи на агаты, а вот Вильяма — на самоцветные рубины из Аральских гор. Губы халифатских прелестниц были кораллами, а красавицы Долорэмка мазали их мёдом, потому как Вильям, причмокивая, рассказывал, что сладкие они, как мёд. Я потягивал кружка за кружкой вторую бочку сидра и понимал, что Баблер, наконец, наткнулся на достойного соперника. Потому старался помалкивать. Лишь изредка задавал уточняющие вопросы. У Вильяма спросил — липкими ли были губы, сладкие как мёд? У Баблера, когда тот сравнивал губы халифатских наложниц с кораллами, спросил, означает ли это, что у восточных барышень губы шершавые, холодные и мокрые. Впрочем, оба балабола на мои вопросы реагировали одинаково. Поворачивались, смотрели с осуждением и даже неким сочувствием, как к слабоумному, и принимались меряться размерами своего, кхм, эго.
Когда я откупорил третий бочонок, Вильям стал рассказывать о романе с гигантской троллихой, обитающей в их горах. И о том, как даже зеленокожая страшила была удивлена и покорена размером баронского… чувства. И хотела бросить ради него самого могучего тролля из их племени. Баблер, раскрасневшись от волнения и от вина, долго сопел, не зная, чем перебить столь душещипательную историю, оказавшегося красноречивым барона Вильяма. Даже пару раз смотрел на меня с просьбой о помощи. Но, вспоминая мои вопросы, тут же отворачивался. А потом вдруг стал рассказывать про роман… с драконихой. Тут, признаться, даже я поперхнулся, потому как мне вдруг изменило моё хладнокровие. В этот момент в зал вошла Сарисса и присела рядом со мной, загадочно улыбаясь. Спросила максимально нейтрально, хотя я видел, что ей очень хочется мне что-то сообщить:
— Ну, что тут у вас?
— Да вот, — прошептал я ей, — Баблер рассказывает, как одна дракониха в халифате ему яйцо снесла.
Как раз в этот момент Линг сделал паузу в рассказе, потому слова мои они с бароном Раг услышали отлично. Баблер засопел зло, а Сарисса спросила, округляя глаза:
— Как? Совсем снесла?
— Как я понял — напрочь! — максимально бесстрастно ответил я, и добавил, слушая сопение Баблера: — Как раз пытаюсь понять, как он теперь с этим живёт!
— Интересненько, — тоже нейтрально сообщила Сарисса, и подняла взгляд к потолку, — А я вот нашла, зачем сюда Мунакра приезжал.
— Что-о-о-о??? — мы с Баблером проревели это вдвоём, вскакивая со скамьи. Но дальше уже кричал я: — И ты молчишь?
— Не хотела прерывать вашу увлекательную мужскую беседу, — невинно ответила баронесса Хастифер, невинно пожав плечиками.
Я, молниеносно протрезвев, пригрозил ей кулаком и потребовал:
— Веди!
Баблер, тоже трезвый и максимально сосредоточенный, уже говорил барону Раг:
— Вильям! Приглашаю вас с нами! Узнаем, наконец, чего тут ваш братец наворотил с главным злодеем континента!
Мы нестройной компанией вывалили во двор, и Сарисса, победно и одновременно ехидно улыбаясь, повела нас за донжон. Замковый двор изгибался куда-то влево, уходя за скалистую гору, к которой и прилеплен был замок баронов Раг. Мы завернули за угол и Баблер присвистнул и сказал, выпучив глаза:
— Восьмиугольная башня!
— Совершенно верно, — удивлённо ответил барон Вильям: — Она, сколько помню, всегда была в нашем замке. Я даже думаю, что она старше и самого замка!
— И что в башне? — спросил я барона.
— Да хлам всякий на три этажа. Оружие хранилось, части всякие от телег и прочего. В общем, давно башня в склад превратилась.
Мы с Баблером и Сариссой переглянулись и быстро направились к башне. Барон поспешал за нами, не понимая, что же именно нас так возбудило. Просто, Раг не был в Клаусуме, иначе сразу бы понял, что его восьмиугольная башня — точная, пусть и уменьшенная копия Башни с часами, известной на весь континент. По лестнице мы забежали на крышу и, выйдя на неё, увидели точно такой же металлический обод, какой был и в Клаусуме. Испытывая дежавю, я даже за меч схватился, ожидая появления ифритов. Но, к счастью, никаких демонов не появилось. Зато в этот раз мы намного быстрее уничтожили артефакт и мрачно спустились вниз.