— Вы отказываетесь от переговоров?
— Все переговоры от нашего имени ведёт лишь Рекс, и я могу известить его, что Прядь вновь выслала парламентёров, — я развёл руками и отложил флягу в сторону, положив руку на рукоятку Каладболга.
Сарисса тут же направила взведённый арбалет на бхута. Баблер даже не пошевелился, но он и так держал кошкодёр в руках, и я чуял, как разит от него сдерживаемой мощью. Асур всё это тоже увидел и почувствовал. И сказал так же глухо:
— Честно скажу, мне не хотелось бы умирать. Особенно сегодня. Но я вижу, как возросла ваша мощь. И если раньше вы впятером еле-еле могли убить одного из нас, то сейчас каждый из вас сможет выйти против пяти асуров. И это мы тоже не учли…
— Смерть — хороший учитель, — глухо произнёс я, и на минуту у меня перед глазами мелькнуло лицо лодочника.
Асур, наверное, впервые посмотрел мне в глаза, и тут же отвёл взгляд. И проговорил в сторону, бесцветно:
— Вы отпустите нас? Или нам придётся сражаться?
Я уловил вопросительную интонацию Баблера. И увидел, как побледнели костяшки пальцев Сариссы, сжимающей арбалет, потому ответил максимально бесстрастно:
— Мы придерживаемся правил, потому мы и выигрываем, кто бы и что ни говорил. И потому мы всё ещё сражаемся и сохраняем веру. В наших правилах — парламентёр неприкосновенен. Мы дадим тебе уйти, асур. Но ты подумай над нашими словами…
Глава 7
Грань
Последняя восьмиугольная башня располагалась возле топи, на краю Великого леса. Места здесь были гиблые сами по себе. Пошаливали разбойники. Водилась всякая нечисть. А ещё в лесах, поговаривали, жили остатки троллей — тех самых, которые некогда безраздельно властвовали почти на всём континенте. Правда, их невероятная жестокость и неумение уживаться с кем бы то ни было, привели к тому, что практически все расы объединились в борьбе против этих огромных, в три роста взрослого человека чудовищ. И даже их могучая сила и почти полный иммунитет к магии не спасли властелинов континента от практически полного истребления. Впрочем, даже я не застал этой войны не на жизнь, а насмерть. Потому как тролли, понимая, что против них поднялись все, тоже стали сражаться отчаянно и повсеместно. Не пропускали ни одного жилища гномов, людей, эльфов, если видели, стараясь уничтожить всех и вся, вычистить континент от разумных. Маниакально шли вперёд, не считаясь с жертвами и сопротивлением. Тогда, говорят, и стали зарождаться первые королевства людей. Ибо, только так можно было выжить, спастись, отбиться. Только так, всем вместе можно было остаться в живых. В итоге, после войны, продолжавшейся почти два столетия, троллей почти не осталось. А те, кто выжил, прятались по горам, да лесам, на своей шкуре испытав страх, который многие века внушали другим.
Последнее людское поселение перед топью находилось лигах в восьми-девяти. Небольшой городок, огороженный валом, на котором торчал старый уже, потемневший от времени частокол, носил название Ореглад, что с древнего языка переводилось, как «грань». Именно тут в своё время и пролегала грань между империей троллей и остальным миром. Здесь произошла и решающая битва между армиями разумных с великанами. Говорят, битва была настолько страшной, что именно после неё и образовалась топь, так как не в силах земля была вынести столько страдания и магии. Впрочем, к сказаниям и легендам я всегда относился с недоверием, и полагал, что топь образовалась по естественным причинам. Однако, грань тут действительно могла быть. Оттого и не любили селиться здесь разумные, даже несмотря на то, что Великий лес изобиловал добычей, а топи — торфом. И, хотя возможностей для заработка было завались — в Орегладе жило от силы пару тысяч разумных. Половина — люди. Остальные — эльфы, гномы, да совсем немного красных карликов.
На воротах вместо охраны в небольшой будочке сидел пожилой уже дед и подслеповато смотрел, как мы подъезжаем к городу. И только когда копыта коней зацокали по перекидному деревянному мосту через ров, выполз из будки и встал посреди дороги, растопырив ноги. Проговорил старческим, дребезжащим голосом:
— Въезд в город платный. По два лара с коня и по одному с разумного!
— А почему за коней проезд дороже? — тут же спросил Баблер, спрыгивая с седла.
— Откеда ж я знаю? — пожал плечами дед, — Мистратура решает. Видать, кони ценнее в два раза, чем человеки, али эльфы.
Чучело одобрительно всхрапнул, Сарисса хихикнула, а Баблер не унимался: