Думал я в итоге недолго. Поманил барона Ино Гордиса и произнёс:
— Тёзка, на приёмах или балах сия дама бывает?
— Ещё как бывает, — кивнул Гордис, — Ни одного маломальского мероприятия не пропускает! Очень любит это дело. А также любит обожание и поклонение, которые ей, как любовнице Фридриха, стараются оказать слишком… многие.
— Тогда сделаем так, — я мотнул головой, предлагая следовать за мной, и размашисто пошагал к дому барона: — Придумай, как мне попасть на какой-нибудь бал. Но так, чтобы никакие подозрения на тебя не упали. И я должен попасть туда под чужим именем. Вот чтобы пригласил или рекомендовал меня человек, к которому ты вообще никакого отношения не имеешь. Задачу понял?
Гордис задумался и хмыкнул:
— Сделаю, баро! Пару дней дай, всё сделаю. Не то что на меня не подумают — совсем на других людей подозрение упадёт! А имя и титул мы тебе придумаем быстро!
Уже через неделю я в образе мелкопоместного дворянина Нона Немо приехал в карете на бал к графине Эссе Моголо — ещё молодой, но уже овдовевшей дамы. Впрочем, вдовство её было достаточно предсказуемым, так как графиня с девичьей фамилией Пуап — из обедневшего, но древнего рода вышла замуж за семидесятилетнего почтенного и богатого графа Моголо. Хотя самой графине на тот момент только-только восемнадцать стукнуло. В итоге, к двадцати годам Эссе овдовела, а положение позволяло ей не только жить спокойной и богатой теперь жизнью, но, на правах вдовы, замужней, хоть и в прошлом даме, проводить балы, да приёмы. Кстати, чаяния родителей Эссы на богатое наследство и безбедную старость не оправдались. В свете поговаривали, что графиня настолько прониклась чувствами к своим папеньке и маменьке, выдавшим её замуж за старика, что отказала им даже в посещении собственного дома. И ютилась чета Пуап в обнищавшем поместье, еле сводя концы с концами, пока дочка их в роскоши купалась. Впрочем, я Эссу не судил нисколько. Торговать человеком, да ещё и родным — занятие паскудное донельзя.
Кстати, сама графиня оказалась на редкость красивой: белокурые волосы, огромные глазищи с пышными ресницами, полные губы, тонкая талия и грудь, кхм, хорошего размера. Оттого, думаю, ей ещё противнее было ложиться в постель со стариком. Ещё и зная, что любой молодой на край света пошёл бы с ней. Только вот за три года замужества графиня постарела — не внешне, а глазами, душой. Оттого, наверное, и полюбила балы да приёмы, пыталась шумом, да весельем вытравить грусть, да тоску. Не понимала ещё, что есть тоска, которую никакими балами не прогонишь.
Впрочем, это не мешало целой сотне дворян кружиться в танцах, шуметь, смеяться и весело проводить время в огромном бальном зале графини Моголо. Я был представлен Эссе испитым виконтом Эмоном, который вот уже несколько лет как прогулял всё наследство, а теперь жил за счёт подаяний других. Вот и сейчас виконт, буркнув моё новое имя, тут же растворился у столов с едой, а я был быстро осмотрен графиней и благосклонно принят. Несмотря на преклонный свой возраст, сохранился я неплохо, потому Эсса даже благосклонно, хотя и несколько равнодушно улыбнулась мне, судя по всему, пометив, как потенциального самца. Впрочем, фантазии сией настрадавшейся дамы меня интересовали мало, потому я ввинтился в толпу и стал ждать любовницу короля.
Заметил, кстати, и барона Гордиса, который старательно делал вид, что не знает ни меня, ни виконта Эмона и весело беседовал с двумя какими-то вельможами.
— Баронесса Квиса Вермис! — заорал срывающимся голосом распорядитель бала, и в зал, в сопровождении пятерых дворян вошла любовница короля. Графиня Моголо сразу же поспешила ей навстречу, да и другие гости потянулись к могущественной теперь даме.
Баронесса Верлис действительно была хороша, и я в какой-то мере даже понял Фридриха. Ослепительно рыжая, жгучая, с чёрными бровями вразлёт и коралловыми губами Квиса заставляла даже немолодых мужиков старательно выпрямляться и тянуться в струнку. И даже графиня Моголо — красивая — поблекла рядом с этой дамой. Впрочем, меня привлекла в любовнице короля не красота, а нечто другое. Я явственно почуял, как от Квисы несёт Прядью. И все мои подозрения тут же подтвердились. Потому я чуть прищурился и стал внимательно рассматривать вошедшую в зал цель…
Глава 5
Покушение
Квиса держалась надменно-снисходительно, позволяя дворянам, наперебой клявшимся в верности и восхищении, целовать себе ручку. Выслушивала благосклонно комплименты и жеманно и одновременно высокомерно улыбалась. Нарциссичная особа, дорвавшаяся до власти. Готов спорить на что угодно, что там было бедное детство, мысли о власти, деньгах и славе и зависть ко всем более удачливым. Впрочем, мне это абсолютно безразлично. Многие в одинаковых условиях, но не все переходят на сторону тьмы. Потому, никакое детство не может быть оправданием этому.