— Силён, бродяга!
А однозубый вновь побежал налево, оббегая теперь и этот участок местности. Только вот за ним не побежал больше никто из троллей. Двое оставшихся на ногах чудищ взвалили на плечи пару своих товарищей и побрели с этой ношей к лесу. А я, сам не ожидая от себя, сказал Баблеру:
— Сражусь с этим!
Линг покосился на меня и хмыкнул понятливо:
— Всё ждал, когда это сделаешь. Думал, ты ещё возле леса сечу с ними начнёшь!
Я равнодушно пожал плечом и направил Чучело левее холма, навстречу однозубому. Тот, увидев, что я скачу один по направлению к нему, притормозил, а после и вовсе перешёл на шаг. В руке он сжимал ещё одну палицу, видимо, забранную у кого-то из убитых товарищей. Я спрыгнул с Чучела и пошёл навстречу, вынимая Каладболг. Крутанул легендарный меч в руке и прокричал зло, яростно, чувствуя, как рвётся моё равнодушие, как захлёстывают меня гнев и ярость:
— Я же говорил, что если нападёте, то сдохнете все! А ты не поверил! И за это ты тоже сдохнешь тварь, посмевшая встать на моём пути!
— Кто ты, букашка? — прохрипел тролль. Он тяжело дышал, глядя на меня, а с губ его капала на землю белая пена, будто у загнанного долгой скачкой коня: — Я втопчу тебя в землю! Переломаю все твои косточки. И пойду убивать всех, похожих на тебя!
Я шёл к троллю, обретая постепенно своё равнодушие. И уже не кричал, говорил чётко, делая свой голос всё безразличнее от слова к слову:
— Если бы вы могли убить, давно бы это сделали, шакалы! Вы живёте только убийствами, потому нет вам места на Пекатуме! Потому вас и убивают, как диких животных, взбесившихся зверей, заболевших бешенством! Твой чёрный тролль обманул тебя. На земле не будет вас, а остальные разумные останутся. Потому как вы — порождение сатаны!
Тролль поднял палицу и кинулся на меня. Ударил на удивление быстро, и воздух жалобно засвистел, рассекаемый дубиной, похожей на дерево. Я отскочил в сторону, а когда палица врезалась в землю, и пошёл от удара гул, вскочил на неё и быстро побежал вверх, к ладоням тролля. Однозубый распахнул от удивления пасть, а я прыгнул, отталкиваясь от его запястий и, будто камень из пращи, полетел прямо к голове. Великан начал отклоняться, но был слишком неповоротлив, потому Каладболг, торжествующе-яростно вжикнув, врезался в горло тролля. И хотя монстры были защищены от любой магии, легендарный меч спокойно перебил шею твари. Я врезался в плечо однозубого и успел забраться на него. Сам же тролль, опустив вниз голову, смотрел с удивлением, как из его горла толчками выходит зелёная кровь. А я, замахнувшись, в этот раз обеими руками направил Каладболг на шею. И вновь гномий артефакт не подвёл, перерубая толстую шкуру, мышцы и позвоночный столб чудища. Голова однозубого упала вниз, повиснув на небольшом куске кожи, а сам тролль начал заваливаться вперёд. И когда до земли оставалось всего ничего, я спрыгнул вперёд, подальше от трупа великана, кувырком гася скорость. Тратить магию даже не думал, так как хотел именно чистой силой, на равных сразиться с тем, кем нас пугали в детстве. И когда встал на ноги, услышал на холме восторженный рёв охотников и Сариссы. Подумал немного, выставил вперёд левую ногу и картинно поклонился, расшаркиваясь, будто на королевском приёме. Рёв охотников стал ещё громче, а Баблер прокричал мне весело и с ноткой зависти:
— Позёр и паяц!
Я перевёл взгляд в степь и увидел, что четверо стоящих на ногах троллей уже возле Великого леса. Они на мгновение обернулись, посмотрели на нас и скрылись среди деревьев. Надеюсь, для того, чтобы предупредить сородичей больше никогда не выступать против разумных Пекатума. В ногу мне ткнулся стеклянный волк и обиженно рыкнул. Я погладил его по голове и пообещал:
— В следующий раз, если встретим такого же большого — обещаю сражаться вместе с тобой!
Глупыш рыкнул уже не так уязвлённо, даже с одобрением.Я направился к Чучелу, спросив своего келпи:
— Ты хоть, надеюсь, не в претензии?
— Ну, мне об такого стыдно было бы копыта и зубы марать, — презрительно фыркнул келпи, и я рассмеялся невольно. Потрепал по холке Чучело и прыгнул в седло, направляя келпи на холм. И уже на холме сказал Боэну:
— Магистр, вы своё дело сделали и можете идти. Надеюсь, дальше мы справимся сами.
— А с вами разве нельзя? — спросил гном, глядя требовательно и просяще одновременно.