— А ты, конечно, ни при чём?
Я сокрушённо развёл руками и проговорил жалобно:
— Я так и пытался объяснить троим слугам бея, да те за плети схватились. А я — за меч. В общем… — я сделал максимально скорбное лицо, а командиры белюков захохотали ещё сильнее, и Тангиз проговорил, похрюкивая:
— Получается, Гхаир, ты не только с железным клинком обращаться умеешь!
— Он и кожаный куда надо и не надо засунет, — похрюкивал Эльман.
А я сказал максимально сокрушённо:
— Вам смех, а мне из родного халифата бежать пришлось!
— Ладно, Гхаир, — хлопнул меня по плечу Эльман так, что внутри меня всё зазвенело: — Не бойся! От нас выдачи нет! Тут у нас половина янычар из разных халифатов. И за всеми история тянется. Будешь служить хорошо — мы не то, что не выдадим тебя, но и любому глотку за тебя порвём! У янычар братство!
Я несмело улыбнулся, показывая, что всеми силами хочу в это верить. А сам внимательно изучал физиономии своих приятелей. И был почти уверен, что и Тангиз и Эльман мне поверили безоговорочно. Теперь осталось дело за малым — чтобы и командир орты Кескин-ага поверил своим подчинённым. Потому как его обмануть будет в разы труднее. Впрочем, в армию халифа сейчас столько народу набрали, в том числе и с северной внешностью, что проверить всех — просто не успеют физически, слишком времени мало, а людей много. А пока проверят — мы уже с Баблером, вернее, теперь уже Тартаром, надеюсь, успеем дело своё сделать и к Пряди отправиться. Потому как Рекс нас давно уже заждался. И почти собрал армию, чтобы нанести тварям Разлома окончательное поражение. Потому я прихлёбывал чай и улыбался тупым шуткам янычар, начавших фантазировать, как бей увидел сына своей дочки с голубыми глазами, и какими фразами на это реагировал. После сотой шутки я с тоской посмотрел на улицу и особенно остро захотел, чтобы дожди уже прекратились, и мы вышли, наконец, из тесного помещения. Есть такие шутки, по сравнению с которыми пытки королевского палача цветочками кажутся. Шутники такие каждым своим словом будто иголки тебе под ногти загоняют. А ты вынужден слушать и улыбаться, иначе скажут, что у тебя чувства юмора нету.
Глава 20
Устранение
Баблер появился, как всегда, неожиданно. Вынырнул из пелены дождя и проговорил мокрым лицом, разбрызгивая капли воды, скопившиеся на губах:
— Сегодня или никогда!
— Халиф прибыл? — догадался я, и мой друг довольно кивнул.
Я посмотрел в центр лагеря, но за стеной капель, будто размывающих реальность, даже не увидел центрального дома, куда должен заселиться Ато Депр. Хотя, здание это с Баблером вы выучили за две недели наизусть. Двухэтажное. Кирпичное. Довольно крепкое. В нём было два выхода и шестнадцать окон. Восемь окон на первом этаже — по четыре с каждой стороны, за исключением торцевых стен, и по восемь на втором. И всего четыре комнаты — не сильно и просторные. Но халиф, приезжая в военный лагерь, любил показать, что может не только в дворце жить, потому и ютился в домике. Где с ним находился всего десяток телохранителей. С другой стороны — кого бояться посреди огромного военного лагеря могущественному халифу? Этим доверием Депра к своему войску мы и хотели с Баблером воспользоваться.
И вот, под конец сезона дождей Ато Депр прибыл в Рих и заселился в дом. А это значит, что, как только дороги просохнут, огромная армия направится к границам королевства Крок, чтобы захватывать города и уничтожать всё, что попадётся на пути. И, зная южные армии, можно быть уверенными, что главные, с кем будут сражаться эти вояки — мирные жители. Я хмуро посмотрел на Баблера и проговорил:
— Когда выйдем? — и посмотрел на часового, стоявшего возле нашей казармы. За пеленой дождя он еле был виден, впрочем, на улицах военного городка народа почти не было. Не очень хотелось ходить кому-то по чавкающей, засасывающей сапоги земле. И мокнуть до нитки тоже никому не хотелось. Благо, командиры тоже понимали, что по такой погоде ни занятий не провести, ни проследить за чем-то особо не получится, оттого подчинённых, то есть, нас, не трогали. Баблер глянул на меня задорно и сказал:
— А может… сейчас?
Я глянул на него диковато вначале, а потом подумал, что иногда импровизация — лучше любого плана. И проговорил внезапно:
— А пошли!
— Вернее, поплыли, — буркнул весело Баблер, чавкая по грязи своими сапогами.
Я шёл следом, скорее угадывая направление, чем видя его. Дождь, и так сильный, казалось, стал ещё неистовее. С неба будто водопад обрушился. И я знал, что так бывает как раз перед концом сезона дождей. Значит — ещё пара-тройка часов, и всё закончится. И тогда подобраться к дому, где расположился халиф, будет уже намного сложнее. Да и скрыться потом станет трудно. А умирать… слишком долго. И больно. Потому, лучше уж остаться живыми.