Я не успел открыть дверцу кареты, потому как она распахнулась сама, и оттуда вылетела магическая дрянь, похожая на слизь Пряди — необычайно паскудное и смертоносное заклятие, которое в ходу у маридов. Эта мерзость разъедает любое живое существо, будто кислота. И спасения от него практически не бывает. Но только в том случае, если дрянь эта попадёт в живой организм. А я свой организм благополучно убрал в сторону, и потому магическая клякса, зашипев, просто врезалась в мостовую. А я, ускорившись, увидел удивлённое лицо Квисы, оказавшейся колдуньей. Давать второго шанса продавшейся Пряди твари я не намеревался, потому мой клинок пронзил грудь любовницы короля. В это время стилетом меня ударил последний из ускоренных бодигардов королевской любовницы. Воин действительно двигался молниеносно. Настолько, что даже я еле сумел увернуться от удара. Но сумел, и тут же ударил сам — не оружием, но закованной в латную перчатку левой рукой. И мой удар достиг цели, а ускоренный хрюкнул и потерял сознание. Я тут же выглянул из кареты и увидел, как Акумо аккуратно укладывает тело кучера охранника возле колеса. Я быстро вытащил из груди колдуньи меч, подумал секунду и аккуратно отрубил тёмной, продавшейся Пряди, голову. Положил отрубленное возле неё на сидение, а сам взвалил беспамятного охранника на плечи и, пыхтя, вылез из кареты.
— Принимайте! Надо допросить! — проскрипел я убийце, и тот кивнул подручным. Первый и Второй схватили охранника, быстро связали ему руки и ноги и бегом понесли в проулок. Мы кинулись следом и уже через пару минут уезжали от места расправы на карете. Акумо перекрестился, и я, ухмыльнувшись, спросил:
— Не считаешь ли ты это святотатством, мой мальчик?
— Я вновь остался жив, Мессир, — пожал плечами Акумо, — И благодарю за это Господа.
Дальше мы ехали в полном молчании…
Глава 6
Измененный
Я с удивлением досматривал пленённого мною охранника. Объект этот оказался весьма интересным и познавательным. Мы подвесили его в одном не очень уютном, зато очень надёжном каменном подвале особняка Ночной гильдии. Да и атмосфера в каземате являлась подходящей: кирпичные, влажные своды, массивные, того же кирпича стены. Дополняли живописную картину могучие крюки, свисающие с потолка. А ещё жаровня с набором пыточных инструментов, не хуже, смею заметить, чем в королевских пыточных, где мне однажды пришлось побывать, причём, не по своей воле. Ну, и в подвале находился самый настоящий палач, работавший когда-то на его величество, но затем уволенный, однако сохранивший огромную страсть к работе, помноженную на многолетний опыт.
С удивлением я рассматривал пленного вот почему — он явно когда-то был человеком, но именно, что был. По всему телу его выпирали странные наросты: на висках, на плечевых и коленных суставах. И завершали это безобразие два нароста на груди. Я потыкал ножом странные опухоли, и оттуда начала сочиться зелёная жидкость. Кроме того, я просканировал, как мог, пленного магией. И понял, что человеком он остался максимум наполовину. А вообще, больше напоминал какой-то конструкт. Жуткий, умопомрачительный конструкт — сплав человека с хедерой, потому как ткани этого мыслящего дерева встречались в охраннике всюду, от ног до головы.
— Итак, начнём по порядку, — я сел на придвинутый Акумо стул и с удовольствием вытянул гудящие ноги. Терпеть не могу всякие балы и званые вечера. Даже если не танцуешь, то стоять приходится часами, а я человек уже немолодой. Давным-давно не молодой, осмелюсь сказать. Местами даже настолько старый, что и вспоминать не хочется, когда родился, да на свет появился. Потому, я пошевелил ступнями и продолжил: — Как тебя зовут?
— Ты знаешь, на кого руку поднял, пёс? Теперь тебе не жить! И всей твоей семье! — охранник явно не собирался отвечать на вопросы, потому я кивнул палачу, и тот с готовностью подошёл к подвешенному изменённому. Зажал в какие-то специальные клещи палец и надавил с усердием. Раздался хруст кости, но пленный даже глазом не моргнул. Смотрел на меня так же ненавидяще и продолжал шипеть:
— Тебя из-под земли достанут и на куски живого резать будут!
Я удивлённо почесал макушку и попросил палача:
— А ну-ка, сломай и второй палец!
Палач сломал. И вновь изменённый Прядью даже бровью не повёл. Я посмотрел на Акумо и спросил задумчиво, не слушая шипения пленного:
— Он совсем боль не чувствует, что ли?
— Не могу знать, Маэстро, — Акумо склонился пониже и внимательно посмотрел на сломанные пальцы. Достал нож и аккуратно отрезал ещё один палец — не сломанный. Кровь — зеленоватая, а не красная, запеклась моментально в месте пореза. А сломанные пальцы зашевелились. Я тоже подошёл поближе и увидел, что пальцы срастаются.