– Работа над обучением идёт полным ходом, мы уже в этом плане опережаем Землю!
– Замечательные новости! – сказал Николай.
– Именно. Но опережаем мы их и ещё на одном фронте, – сказал капитан.
– Николай, – сказала Оксана Фёдорова. – Руководство приняло решение отправить только одного человека с модификациями к объекту, и этот человек – вы.
Коля хорошо отладил контроль эмоций, но сейчас ему показалось, что вся система просто рухнет от неожиданности. Внутри всё перекрутило.
– Это… Это неожиданно, но почему только один?
– Таких как вы у нас немного, поддерживающих вашу веру в технологии и модификации. В экспедиции вы пока зарекомендовали себя достойным образом, и рисковать сразу всеми руководство не желает.
– Разве есть какой-то риск?
– Это открытый космос, Николай, – сказала капитан. – Риск есть всегда.
– Сергей Михайлович прав, Коля. Ваши имплантаты стоили очень больших денег. Земля беспокоится за собственные вложения и настаивала на полном отказе от участия людей в изучении объекта, даже таких, как вы. Но мы, как и все члены экспедиции, прекрасно понимаем, насколько это может быть важным для всего человечества, и оставлять всё автоматам и ИИ…
– Человек не настолько беспомощен, – вставил капитан. – Так мы им ответили. Поэтому сошлись на том, что оправим хотя бы одного представителя человечества.
Николай одновременно принимал передаваемые ему ИскИном данные. Сам разговор был лишь формальностью, необходимой для самого Коли. Имплантаты только начинали внедряться в человеческий мозг, люди оставались всё теми же древними, с физиологической точки зрения, представителями вида Homo. Психика и мозг ещё не в полной мере эволюционировали для подобных технологий, и человечество справедливо опасалось, что люди с прокачанным восприятием перестанут быть людьми, что может привести к непредсказуемым последствиям. Поэтому каждое такое собрание сопровождалось параллельной передачей всех необходимых данных и разговором по старинке, чтобы Коля не забывал, что он ещё человек.
– Но всем будет управлять ИскИн… – сказал Коля.
– Да, полный контроль над миссией будет в руках ИИ, – сказала Оксана Фёдоровна.
– Человек не приложит руки к открытию, по сути.
– Почему? Вы будете контролировать процесс, докладывать нам о проделанной работе, вы будете оператором, непосредственно принимать участие.
Коля ощутил досаду. Ему представлялось всё иначе. Он грезил, что как пионер космонавтики он выйдет в открытый космос, полетит, привязанный лишь одним тросом, коснётся рукой аномалии, захватит её и преподнесёт человечеству очередной трофей, возликует и запечатлеет себя в истории, как Королёв, Гагарин, Армстронг и Терешкова!
А всё оказывается так прозаично и не по-геройски. Он лишь оператор, а все лавры достанутся их Алисе…
– Николай, даже с вашими возможностями это будет серьёзное испытание.
– Почему я?
Фёдорова продолжила:
– Вы дольше всех работаете с имплантатами, и у вас больше опыта по количеству выходов в открытый космос.
– Света хорошо управляет индивидуальными капсулами, и она инженер по общению с ИИ. Вадим вообще принимал участие в конструировании Алисы и написал хорошую часть алгоритмов; он ей почти отец, а отправляете вы меня. Я не вижу здесь логики.
Слово взял капитан:
– Николай. То, что они специалисты по разработке и моделированию ИИ, – это, несомненно, большой плюс. Но мы отправляем человека к неизвестному ранее явлению, а ваши товарищи, к сожалению, больше люди единиц и нулей, нежели фактов. Вы бывали в открытом космосе вне капсулы, побывали на Европе и Энцеладе, вы крепкий и молодой юноша, вы дольше всех пользуетесь имплантатами и хорошо ладите с Алисой…
Капитан прав. В редких спорных ситуациях, отчего-то, вместо обращения за советом непосредственно к специалисту, она отправлялась к Николаю. Поначалу это создавало трудности для руководства, ведь ему постоянно приходилось совещаться с главами различных отделов для разрешения проблем Алисы, будь то уменьшение примесей в воздухе или интенсивности работы лазеров. ИскИн, согласно алгоритму, обязан был оповещать человека о намерениях изменить что-либо в важных для функционирования организма функциях. Участие человека требовалось для безопасности и контроля над системой, для психического спокойствия экипажа, ведь по сути всё управлялось с помощью Алисы, а на корабле людям оставалась лишь исследовательская и созерцательная функция. Всякий раз, когда Алисе требовалось подтверждение, она обращалась не к инженеру закреплённого участка, а к Николаю. Этот своеобразный баг пытались исправить, но вскоре поняли, что Николай, имея доступ к любой информации на корабле, вполне способен выполнять функции так называемой китайской комнаты. Ему не нужно было понимать специфику работы участка, чтобы подтверждать или отклонять запросы Алисы. Система его имплантатов автоматически классифицировала запросы ИИ, внедряла необходимые знания на небиологический интегрированный носитель и позволяла Николаю на короткий срок становиться специалистом в любой необходимой области. Он всегда давал компетентные ответы, но первое время ему приходилось выполнять роль посредника, что со временем решили упростить. Николай был человеком, и хоть являлся специалистом во всех областях благодаря встроенному ИИ и имплантатам временно, всё же решал проблематику принятия решения искусственным интеллектом. Алиса всё ещё исправно выполняла заложенный в неё алгоритм, но иногда приходила за советом к Коле, что никак не влияло на его работоспособность. Руководство оставило всё как есть, а Коля для себя решил, что ИскИн станции просто нашёл лазейку и успешно её опробовал. Решал проблему с помощью своего встроенного в мясо собрата, но никак не медлительного в плане вычислений и принятия решений человека.