Поначалу Молчанов и Паукер, а затем Молчанов, заместитель начальника СПО Г.С. Люшков, начальник 2-го отделения СПО М.А. Каган (пожалуй, ключевая фигура следствия по «Кремлевскому делу») и его заместитель С.М. Сидоров вроде бы преследовали лишь одну цель – установить «источник клеветнических слухов». Однако 11 дней допросов, которые проводили настоящие асы своего дела, привели к ничтожным, по существу, результатам. К выяснению только того, что за чаепитием речь шла о том, что Сталин «свою жену застрелил», «в нашей стране рабочие голодают». Да к расширению списка неблагонадежных уборщиц, что, правда, можно было сделать и более простым способом. Были выделены основные «клеветники» – Авдеева, Жалыбина, Мишакова, Орлова. И еще появилась новая обвиняемая, телефонистка коммутатора Кремля М.Д. Кочетова.
Если бы руководство СПО ограничилось лишь допросами уборщиц, то никакого «Кремлевского дела» не возникло бы. Но оно все же появилось после ареста 27 января Б.Н. Розенфельда, племянника Каменева, работавшего вне Кремля – инженером московской ТЭЦ, а четырьмя днями позже еще и А.И. Синелобова, порученца коменданта Кремля. Их «взяли», хотя никаких видимых оснований для того не было. Ни одна из допрошенных уборщиц не назвала их фамилии, ибо они не только не могли знать их, но просто не подозревали об их существовании.
Розенфельд и Синелобов, судя по доступным сегодня документам, были обречены, загодя предназначены в жертву. Ведь их аресты ничем формально не мотивировались: ни чьими-либо показаниями, ни хотя бы доносами. И потому можно с большой долей вероятности утверждать, что НКВД действовал по некоему заранее подготовленному плану. Его сотрудники давно уже и тщательно вычислили, кого необходимо арестовать для создания «дела», для быстрого выведения следствия на Комендатуру Кремля (КК) и правительственную библиотеку. Словом, на «Кремль». И как заодно связать искомую «контрреволюционную организацию» с одним из бывших лидеров бывшей внутрипартийной оппозиции – с Каменевым.
Действительно, допросы Розенфельда позволили сразу же получить нужные показания на его отца, Н.Б. Розенфельда, иллюстратора по договору издательства «Academia», которое возглавлял по совместительству брат последнего, Л.Б. Каменев, и на мать, Н.А. Розенфельд (урожденную княжну Бебутову!), длительное время работавшую в правительственной библиотеке Кремля. Через последнюю – на ее коллег, на тех, кто в конце концов и дал решающие показания, – на Е.К. Муханову и Е.Ю. Раевскую (еще одну урожденную княжну, Урусову).
Чистосердечный же рассказ Синелобова о том, с кем он дружил, чаще всего общался, о чем беседовал, послужил основанием для новых арестов – помощника коменданта Кремля В.Г. Дорошина, начальника спецохраны и помощника Петерсона И.Е. Павлова, коменданта Большого кремлевского дворца И.П. Лукьянова, начальника административно-хозяйственного управления КК П.Ф. Полякова и его сестры, К.И. Синелобовой, служившей опять же в правительственной библиотеке.
Только теперь руководство СПО смогло говорить и о «Кремлевском деле», и о трех составляющих его группах – уборщиц, библиотекарей, комсостава КК, да еще и связать «дело», хоть пока и косвенно, с Каменевым. Правда, поначалу подследственных удалось уличить только в «антисоветских разговорах», в «распространении клеветнических слухов». Сами же «клевета», «слухи» подразумевали наказуемые по тем временам разговоры на запретные темы, в частности, о «неестественной» смерти Н.С. Аллилуевой – ее Сталин «застрелил» (Авдеева), она была «отравлена или покончила жизнь самоубийством» (Синелобов), «покончила жизнь самоубийством» (Раевская). В первых числах февраля удалось установить и один из источников слухов. Дорошин признал: «Петерсон собрал группу товарищей и заявил, что Аллилуева умерла неестественной смертью».
Другой темой досужих разговоров, но только среди сотрудников правительственной библиотеки и комсостава КК, стало более свежее событие – убийство Кирова. Как было установлено признаниями допрашиваемых, бытовавшая в их среде версия резко отличалась от официальной. Раевская: «Убийство Кирова совершено на личной почве». Н.А. Розенфельд: «Киров убит на романической почве». Примечательно то, что обсуждение убийства Кирова приводило и к другой теме: мол, Сталин обвинил в этом преступлении Зиновьева и Каменева из-за политического соперничества, что «Ленин ценил Зиновьева и Каменева как своих ближайших соратников» (Дорошин).