Твое окно теперь напротив моего.
Владислав стоял посреди темной гостинной. В квартире, что некогда принадлежала ему…
Здесь было тихо. Лунный свет освещал бледное лицо жнеца. В комнате царил мрак, лишь одинокий луч ночного светила его разбавлял. Включить свет мужчина не мог. Он теперь много чего не мог. В квартире напротив, горел свет. Он освещал небольшую, но уютную кухоньку, на которой теперь хлопотала над ужином его Оксана. Точнее, когда-то она была его… До того, как в их квартиру ворвался убийца и лишил Владислава жизни.
Человек, что залез тогда в их квартиру пырнул его ножом. Владислав едва успел что либо сделать. Лишь осел на пол, истекая кровью. В тот момент, когда мир почти полностью потерял краски, он и увидел старика, крутившегося возле него. Заметив, что Владислав его видит, этот не пойми откуда взявшийся в квартире старик сделал ему предложение, от которого даже если бы Владислав и хотел — не мог бы отказаться. В тот день он не хотел умирать и все, что оставалось мужчине — согласится на странную сделку старика.
Теперь он жалел об этом, но было поздно. Жнецом не рождаются — им становятся. Ты выпадаешь из жизни и с твоим мнением строгая леди босс по имени Смерть считаться не будет. Всё уже решено заранее, судьбы расписаны и ты не можешь даже чуточку ее изменить. Не можешь сойти с намеченного пути. Владислав знал, что с момента его смерти прошел год. Всего год, а Оксана уже и забыла о его существовании. Он всегда подозревал, что она ему изменяет с тем самым соседом из окна напротив, а его смерть развязала ей руки. Она попросту не могла найти повода выгнать его или уйти самой, а тут такой подарок. Брат Владислава решил проблему и свою, и Оксаны раз и навсегда. В мир живых теперь ему путь заказан.
«Зачем ты сюда приходишь, зачем наблюдаешь за их чужой жизнью?” — каждый раз спрашивал себя жнец, когда приходил в пустую квартиру что некогда принадлежала ему. Сейчас она выставлена на продажу его наглым и бессовестным братом, что убил его и обрек на роль слуги смерти. Быть жнецом сложно. Поначалу, Владиславу было тяжело отбирать жизни тех, кому пришел срок, но чем больше он этим занимался, тем больше чувства боли и вины за отобранную жизнь притупились. Вскоре, на смену сочувствую и сожалению пришло зловещее безразличие. Но после полугода работы в отделе он понял, что создан для большего и попросился о переводе в отдел по борьбе с тварями, что прорываются с иной стороны завесы.
Иногда, грань между этим миром и тем истончается настолько, что чужеродные создания, — как принято их здесь называть — монстры, — проникают в мир живых и устраивают побоища. За порядком между мирами тоже следят жнецы, но только из специального отдела. Их называют по разному: истребителями монстров, ликвидаторами нечисти, и так далее по списку, на что фантазии хватит.
И хоть работа стала Владиславу нравиться, каждый раз его невольно тянуло сюда. Обратно в эту квартиру, что была не жилой, но все еще его. Когда нибудь у нее появится новый хозяин, сменится замок. Но Владислав все равно сможет проникать сюда и наблюдать по ночам за окном напротив. Наблюдать за Оксаной, а возможно когда нибудь….
— Опять ты здесь. — Голос старика, что стоял позади жнеца, нисколечки не напугал и не удивил Владислава. Мужчина привык его неожиданным появлениям и таким же исчезовениям.
— Ностальгируешь? — поинтересовался старик и подошел к жнецу, вставая с ним рядом.
— Видал я таких, Владиславушка, и не раз. Всех нас поначалу тянет обратно к той жизни, из которой вырвали… — он достал пачку Мальборо и закурил. Сизый дым окутал его и Владислава тонкой струйкой. Прелесть в жизни жнеца была в том, что хоть кури, хоть пей — после тебя не останется даже следов присутствия вещи, что жнец использует в своей работе или повседневной жизни. Поэтому сигаретный дым останется ощутим только Владиславу и старику. Из живых его вряд ли кто-то почувствует. Завтра сюда должен прийти риелтор. Что можно сделать, чтобы квартира не ушла с молотка? Чтобы хоть как-нибудь подпортить жизнь брату гаденышу?
— Старик, а что будет с теми, кто свой срок у смерти отслужил? Куда их потом?
— Хочешь сразу на пенсию? — хмыкнул он, и повернулся лицом к мужчине. — Нет, так, сынок, не выйдет. Ты как ненужная запчасть выпал из системы. Стареть ты будешь так же, как и смертные, но только в разы медленней. Для них один пройдёт день, а для тебя — секунда. Для них год, для тебя — один тяжелый день. Разве не весело?
«Весело. Да так, что аж свихнуться можно», — подумал про себя жнец, но вслух не произнёс ни слова.
Оксана, за которой оба мужчин наблюдали, продолжала готовить ужин, а после накрывать на стол, даже не подозревая, что за ней наблюдают. Жнецу вдруг стало жалко себя, а старик, словно почувствовав это, похлопал парня по плечу и произнес: