— Ах ты сука! — Владислав, не став говорить больше ни слова, накинулся на тварь, достав пистолеты. Павел отреагировал мгновенно. Отпрянув от Оксаны, он накинулся на жнеца издав нечленораздельный звук, больше напоминающий визг, нежели человеческий крик.
Из спины твари показались все дополнительные восемь лап, покрытых хитиновой коркой. Пули отскакивали от них, словно от бронированных листов. Медленно отступая из кухни в прихожую, Владислав успел выпустить в тварь почти целую обойму. Освященные самой смертью пули на нее не действовали.
Из-за рикошета одна из пуль попала в Оксану. Тело девушки дернулось и завалилось на бок. Монстр наступал, а жнец все глубже отступал в квартиру пытаясь найти у твари слабые места. Патроны вот-вот закончатся, но на такой случай у жнеца имелась катана.
Оказавшись в спальне, мужчина увидел, что все венообразные черные нити вели к шарообразному кокону, подвешенному под потолком спальни.
Догадка пришла сама и Владислав кинулся к кровати. Одна из лап, все же, успела полоснуть по ноге, оставив глубокий порез на икре, но жнеца это не остановило. Воткнув катану вглубь шарообразного кокона, он услышал надрывный крик, переходящий в рев отчаянья.
— Смотри-ка, я убил кого-то важного для тебя? — одним движением вспоров кокон, Владислав вытащил катану покрытую черной, вязкой жидкостью и метнулся в сторону твари.
Членистоногая гадина попыталась достать жнеца одной из лап, но катана оказалась быстрей. Отсеченная конечность отлетела в сторону, а старые советские обои с цветочным узором залила черная густая кровь. Следующим ударом жнец снес голову твари, и та покатилась по полу куда-то под кровать. Только закончив расправу над монстром, жнец ощутил, как жжется рана на ноге. Задрав штанину он понял, что в рану попал яд и тот очень быстро распространяется по телу.
— Сука!— вымолвил жнец и поднявшись с колен на ноги медленно побрел в сторону кухни. Венообразная паутина стала осыпаться, превращая логово твари обратно в обычную квартиру. Он бросился к Оксане, что все еще была жива… Она узнала его. Её глаза расширились от ужаса происходящего, а потом из них хлынули слезы. Женщина заплакала, дрожащими губами произнеся имя мертвого возлюбленного.
— Владик… Владик… ты… ты жив? Или же это я умираю?..
— Не разговаривай. Я вытащу тебя отсюда
— А вот здесь боюсь, Владушка, ты не прав. — Тарас появился за его спиной словно тень. Владислав злобно зыркнул в сторону старика, который был здесь явно непрошеным гостем.
— Что это значит? — Но тот не стал ничего объяснять мужчине. Лишь вручил две черные карты, что означали в мире жнецов контракты, за кем именно посылала Смерть своих подопечных.
— Это и была ее чертова Проверка?! Она хотела чтобы я… — договаривать он не стал, прижав к себе сильней Оксану, что все никак не могла умереть.
— Оборви ее муку, отпусти ее, сынок.
— Рука старика легла на плечо жнеца. Тарас Петрович заглянул мужчине в глаза. Владислав и без него понимал — спасти Оксану невозможно. Тварь насыщалась ею больше года, потихоньку высасывая из женщины жизненую энергию, оставляя лишь пустую оболочку.
— Она бы и так недолго… — Владислав не дал старику договорить, жестом заставляя замолчать. Тарас не стал возражать, отступая в тень коридора, ведущего в прихожую. Затем, жнец обратился уже к Оксане:
— Прости меня. Сейчас тебе будет легко. — он затянул песню, что некогда они пели вместе, всё еще прижимая бледное тело женщины к себе. После, он достал пистолет и приставил к сердцу, что билось очень тихо, но он прекрасно слышал его биение, ведь был жнецом. Спустив курок он ощутил, как душа Оксаны отлетает в то место, где ей точно будет лучше. Он все еще не мог найти в себе силы встать. Только спустя, казалось, невыносимую вечность, Владислав подхватил тело Оксаны и, выйдя в коридор, мрачно прошел мимо своего начальника.
— Мне нужна твоя помощь. — произнес он совершенно спокойно. Из памяти исчез последний образ, связывавший его с прошлой жизнью. С жизнью не зависшего на грани жизни и смерти призрака, а вполне живого человека.
***
Они прибыли на кладбище уже поздней ночью. Тарас подогнал свой крузак, что был невидим обычным смертным и мог спокойно пройти сквозь закрытые ворота кладбища. Владислав нашел свою могилу, заросшую бурьяном, с покосившемся крестом. Начальник жнеца принес лопаты и они быстро раскопали могилу, пока один из инструментов не достиг крышки гроба. Тело Оксаны положили поверх нее. Затем, быстро зарыли и уже к рассвету оба жнеца, уставшие и обессиленные, сидели в кабинете за дверью с наклейкой не электрощитке «не влезай а то убьет!», заполняя формуляры о собранных за ночь душах. Закончив очередной перечень, Владислав достал сигарету, и, не стесняясь старика, закурил. Его все еще лихорадило от яда, хоть по прибытию в контору, ему ввели противоядие, обработали рану и даже дали пару недель отгула. Владислав не чувствовал внутри себя ничего кроме едкой пустоты. Все чувства в нем отмерли. Он уже даже догадывался, что каждому новичку выдается подобное задание и если ты проваливаешь его…