Понять, как он напялен на девушку и что такое застежки, они были не в состоянии.
Не мог разгадать этого и шаман, тщетно морща свой низкий лоб.
После мучительного раздумья он сказал, что надо сразу содрать и жесткую кожу, и находящуюся под ней белесую, безволосую.
Но как стащить эту двойную кожу с тела?
Чтобы разрешить задачу, шаман тяжело подпрыгнул, неуклюже повертелся и с просветленным лицом объявил, что «божество» хочет, чтобы распиливали не по поясу, а ниже, где кончается жесткая кожа и не помешает зубьям.
Но пильщики запротестовали: если не пополам, то одному достанется большая часть, другому меньшая.
И порешили обе кожи сдирать сразу. Не понимали, что бронежилет не вывернуть и не разорвать, чтобы пилить без помех.
Крепыш вооружился остро отточенным каменным ножом и потянулся к тонкой девичьей шее, чтобы сделать надрез.
Внезапный шум, грохот, женские вопли и детский плач отвлекли его, и он застыл в недоумении с пилой в руках.
А шаман с поразительной для него быстротой уже мчался к лесу. Навстречу ему приближалось чудовище, размахивающее вырванным с корнем деревом и крушащее перед собой все подряд.
Рушились утлые хижины, валились их стены, падали крыши, в панике выбегали наружу люди, страшась исполинской дубины.
Собравшись на кровавое зрелище мужчины пустились вслед за шаманом.
Гигант, судя по всему, не интересовался никем, цель у него была иная: он направлялся прямо к застывшим в нерешительности фигурам царька и его сыновей и лежавшей на земле связанной девушке.
Два расположившиеся на ней дикаря, готовясь к кровавому действу, тотчас трусливо сбежали.
И в этот момент Оля заметила, как метнулись в воздух корни вырванного дерева. Всех троих ее мучителей сбил с ног удар дубины невероятной силы.
Неподалеку послышались автоматные очереди.
«Кочетков! Значит, он все-таки успел», — мелькнуло в голове.
Потом к Оле склонилось заросшее шерстью лицо… Мохнатик! Она сразу узнала его!..
Могучие руки бережно подняли девушку.
И сразу что-то ударило в грудь. Неужели так заколотилось сердце? Нет! Это стая стрел метила в нее и Мохнатика. Стреляли из-за рухнувшей хижины.
От бронежилета стрелы отскакивали, а вот в волосатое тело найна впивались своими заточенными остриями. Но найн не обращал на них внимания. Оставив свою устрашающую дубину там, где только что лежала Оля, он неровными шагами побежал к лесу, неся девушку на руках.
Оля ощущала, как он припадает на ногу. Должно быть, его ранило.
Но именно замедленный бег Мохнатика позволил Кочеткову нагнать найна с его ношей на краю леса, и вместе они укрылись за деревьями.
Впрочем, стрелы уже больше не догоняли их. Кочетков успел вывести из строя засевших за развалинами хижин лучников.
Оля наконец увидела Юру, обрадовалась и поразилась тому, что он был совершенно седой. Что с ним произошло? Не поняла она сразу, что случилось-то не с ним, а с нею, и что поседел он, глядя на происходящее с его подопечной…
И почему он здесь вместе с Мохнатиком? Когда они успели встретиться? И Юра один, без Альсино?
Но Мохнатику, видно, приходилось тяжело. Он стал прихрамывать еще больше… Еще раз добрым словом вспомнилась здешняя Ева.
Ведь она связала ей руки только для виду, и сейчас Оле не составило труда освободиться от пут, а потом развязать и ноги.
Теперь она поспешно выскользнула из рук Мохнатика, облегчив ему передвижение. И побежала рядом с ним, держась за его длинную волосатую руку.
Позади не смолкали очереди автомата. Кочетков задержался, чтобы прикрыть их с найном отступление.
Должно быть, дикари пришли в себя после учиненного Мохнатиком разгрома и сейчас гонятся за ними.
Дикари и в самом деле преследовали беглецов во главе с неистовым яростным царьком и двумя его сыновьями, которые не могли смириться с тем, что жертва вырвана из их рук. И кем же? Лохматым зверем, на которого они так привыкли охотиться!..
Шамана с ними не было, но у царька был достаточно устрашающий вид, чтобы его подданные рискнули отстать от него.
Автоматные очереди не слишком пугали их, потому что были не громче хруста сухих сучьев, если по ним пробежать, а пуль не было видно, и они не понимали, что это связано с раздающимся треском.
Все они были ослеплены ненавистью к напавшему на них зверю и жаждали мести, как жаждал ее и негодующий царек.
Дикари бежали скорее, чем раненый найн и Кочетков с Олей.
Юра догнал их, в какой-то момент перестав стрелять. Оля ведь ничего не знала о ночной схватке с лесными хищниками, не знала, что патронов в автомате совсем не осталось.
Найн остановился, тяжело опустившись на землю у корней огромного дерева, напоминавшего сказочный тысячелетний дуб, который Оле так хотелось увидеть когда-нибудь…
Мохнатик привалился спиной к стволу и тяжело дышал.
Оля поняла, что он потерял много крови.
Она стала осторожно извлекать из его тела там и тут торчавшие стрелы.
Кочетков передал ей все, что необходимо для перевязки, и она принялась бинтовать раны. Это было не просто, потому что кровь вытекала из-под густой шерсти.
Мохнатик благодарно, как показалось Оле, посмотрел на нее. На нее, совсем уже иную, чем та девчушка, что так необдуманно вышла встречать неведомого уфонавта, посланца иных миров…
И, к счастью, встретила! Встретила Альсино, своего Альсино!.. Узнает ли он теперь ее, столько пережившую, ставшую, может быть, совсем другой? А вдруг она тоже поседела, как Юра? Зеркальца-то нет!
И эта другая, мужественная женщина заботливо ухаживала за раненым найном, стараясь облегчить его страдания.
«Нет, — утешала она себя. — Альсино ее узнает, она осталась такой же слабенькой, хрупкой…»
Однако Альсино не подавал о себе никаких вестей. Принял ли он сигнал о том, что произошло с Олей?
Но, вместо Альсино, меж деревьев со всех сторон оранжевыми полосами замелькали размалеванные коричневые тела неандертальцев. Они со всех сторон старались окружить беглецов, как это делали во время охоты на найнов.
Добыча была близкой и укрыться нигде не могла. Так они, наверное, полагали.
Кочетков держал в руке бесполезный автомат, который мог пригодиться теперь разве что вместо дубинки. Наин грозно поднялся на ноги, но сразу же присел на корточки и опять привалился к дереву.
В предстоящей схватке ему вряд ли удастся принять участие. Кочетков же готов был защищаться даже и один. Но рядом была Оля. Если Кочетков профессионально владел приемами каратэ, то Олю ее старшая сестра Лена обучила самозащите, ведь она была тренером у-шу.
Решив, что дичь настигнута, дикари перешли в атаку.
Первым у дуба-великана появился царек — великолепный могучий атлет, находка для скульптора, кем мечтал стать в юности Кочетков, но так и не стал им. Не думал он, не гадал, что когда-нибудь ему придется схватиться с тем, кого он мечтал изваять!
Атлет-царек кинулся на Кочеткова, видя, что найн почти повержен. Он прыгнул пантерой, но неожиданно был отброшен, перелетел через противника и ударился головой о дерево, потеряв сознание.
Его старший сын выбрал противника полегче — Олю, ростом превосходя ее ненамного, может быть на голову.
Он бежал прямо на нее, расставив руки, согнутые в локтях.
Вот она, вот! Еще не перепиленная! Теперь уж не уйдет!
И одновременно с отцом он бросился к дубу.
Но хрупкое создание само согнулось пополам, вытянув одну ногу и рывком повернувшись на другой, и со всего размаха, извернувшись, ударило неандертальца ногой в висок.
Тот мешком повалился на землю.
Такой прием охладил пыл дикарей, особенно у крепыша, отнюдь не отличавшегося отвагой. Он решил подождать, когда отец с братом поднимутся, и тогда прийти к ним на помощь. Все равно дичь поймана, как бы она ни трепыхалась…
«Ну и охота! Прямо как война с соседним племенем!..» Желание крепыша исполнилось: царек и его старший сын приоткрыли глаза…