— Не хочешь песен? Вот ты неблагодарная морда. А есть хочешь? — я весело качала головой из стороны в сторону, напевая под нос назойливый мотив надоевшей песенки, — Что молчишь? Скажи же хоть что-нибудь.
Ага, с кляпом во рту. Барон обиженно надулся и отвернулся от моей персоны, выражая своей скрюченной позой своё недовольство.
— Ну как знаешь. А я вот проголодалась, — я скосила глаза на генерала, но он по-прежнему сидел в трансе. Пришлось ткнуть его острым локтём под дых и настойчиво повторить, — Проголодалась говорю.
— Я оставил запасы продуктов Алессии в знак признательности… — мужчина буквально огорошил меня неприятным известием. Как это? Мы остались без еды и умрём голодной смертью? В панике я пропустила половину фразы собеседника и растерянно на него посмотрела, — … я с кем разговариваю? Можем остановиться возле той яблони, если тебе не терпится. До города осталось километров пять, могла бы и потерпеть.
— Нет, не могла бы, — я уныло поплелась вслед за Рагнаром, когда повозка остановилась, — Вообще-то я растущий организм, мне надо много кушать.
Генерал молча подошёл к яблоне и остановился, пропуская меня вперёд. Моё внимание привлекло сочнейшее и крупнейшее яблоко за всю мою жизнь. Кажется по подбородку потекли слюни, но никто не заметил моего конфуза. Вожделенный фрукт достать не удалось — он висел слишком высоко, призывно сверкая на солнце, но как бы я не пыталась высоко прыгать, ничего не получалось. От досады я топнула ногой, а потом перед глазами промелькнула большая рука и наконец сорвала объект моих мучений.
Всё бы хорошо, но было одно но. Рагнар нахально протянул руку над моей головой и вцепился зубами в моё яблоко! Я даже ахнула от возмущения, широко округлив глаза. Ну нахалюга, ну я ему припомню. Вот только пусть попросит у меня хоть кусочек еды. Давиться буду, но не дам! Но моё яростное выражение лица быстро сменилось на растерянное: впервые на моей памяти генерал улыбался! Пусть это была лёгкая, почти незаметная улыбка, но клянусь зубом Курамье — она была! Я сразу уловила его хорошее настроение и искренне улыбнулась в ответ, заложив руки за спину.
Кажется в этот момент между нами пробежала какая-то искорка. Мы смотрели друг на друга, словно видели впервые. Его внимательный взгляд скользил по моему лицу, словно мужчина хотел запомнить каждую черту. Я же очень хотела понять, что у Рагнара в голове, но вместо этого, поддавшись волшебству момента, смотрела в его бездонные глаза и медленно таяла.
Крик Шульского привёл генерала в себя. Я не сразу заметила, что мужчина протягивает мне другое яблоко, в два раза больше, чем ел он сам. Я скромно поблагодарила его и неожиданно смутилась. Никто на меня так не смотрел, таким чутким и внимательным взглядом, даже как-то не по себе стало. Но всю хрупкость момента как обычно испортил Рагнар, привычно подталкивая меня в сторону повозки. Когда Шульскому тоже перепал вкусный перекус, я окончательно успокоилась и даже позабыла о двух товарищах, лежавших в одной позе более двух часов. Ладно, я когда сытая, всегда добрая, пусть отдыхают перед встречей с карателями, уговорили.
Постепенно лес сменился очередными полями, а потом и они резко оборвались, открывая восхитительный обзор на скальное море и раскинувшийся на берегу небольшой городок. Я в предвкушении заёрзала на месте и чуть не вылетела из повозки при крутом вираже, но генерал успел меня схватить и притянул к себе. От испуга я даже перестала возиться и двумя руками вцепилась в его руку. Ещё бы чуть-чуть — и вылетела бы из транспортного средства, как пробка из бутылки шампанского.
При приближении к городу я приметила аккуратные одноэтажные каменные домики. Они не выглядели старыми или потрёпанными жизнью. Наоборот, почти на каждом доме цвёл красивый плющ, приведший меня в полный восторг. По чистым улочками мирно прогуливались горожане, призывно кричали торговцы с рынка, предлагая свой товар. Ребятня тоже была занята своими делами: кто-то помогал взрослым, например, рыженький мальчишка усиленно махал метлой, подметая лестницу швейного магазинчика. А кто-то праздно проводил время и играл в салочки с другими детьми. Ощущались какое-то умиротворённое спокойствие и очень выразительная атмосфера доброжелательности.