— У тебя все отлично получается. И я думаю, больше нет необходимости в наших ночных встречах. К тому же тренироваться мы перестали, а я, как ваш куратор, не имею права забирать твои часы, предназначенные для сна, на всякие пустые разговоры.
Я облизнула губы, и лихорадочно думала, что можно возразить. Хотя глупо что-то говорить, если он решил. К тому же, это все-таки мой непосредственный руководитель, уж заставить со мной общаться по ночам я его точно не смогу.
— Ну, в принципе, я высыпаюсь и на недосып не жалуюсь. Но если ты больше не хочешь ночных посиделок, то давай прекратим, — голос получился обычным, и лицом старалась не выдать, как я расстроена, но сердце продолжало учащенно биться. Вот блин, он все равно узнает, что я волнуюсь.
Эрик посмотрел внимательно на меня и кивнул:
— Да, я думаю, будет лучше прекратить.
Я закусила губу и, соглашаясь, кивнула:
— Ну что? Я могу идти?
— Да, можешь быть свободна, — и голос как будто чужой. Он даже на занятиях с нами с больше теплотой общается.
Я быстро вышла из зала, и бегом поднялась к себе.
Да, выспаться все равно не удастся, не смотря на отмену занятия, вернее именно по этому. Проревев полночи в подушку, наконец, уснула только под утро.
Глава 4
Следующий месяц обучения прошел достаточно спокойно и однообразно. Я больше не ждала каждый день вечера, чтобы побыть с Эриком. Только лишившись наших ежедневных встреч, поняла, насколько они были важны для меня.
На занятиях Эрик относился ко мне, как и к ребятам, также ровно и равнодушно. Больше не было случайных прикосновений, или незаметных для других взглядов. Мне кажется, он на меня вообще смотреть перестал, кроме случаев, когда лично обращался.
Первое время чувствовала себя потерянной и несчастной, но потом собралась и запретила себе о нем думать вообще. Да и не о чем, в принципе. У нас же кроме дружеских посиделок ничего и не было, а все остальное только мои домыслы.
Наш третий выходной день на Лирее, мы проверили в городе, только, по молчаливой договоренности к рынку даже близко не подходили, зато посетили местный бар, пытаясь отыскать отличия от земных аналогов. Не нашли. Кроме самих напитков, совершенно других и непохожих на наши, все остальное было полностью идентичным. Повеселившись и натанцевавшись вволю, очень поздно вернулись на базу.
На четвертом месяце обучения у нас появился новый предмет — яды. Всю информацию по нему нам загрузили почти сразу, и на практические занятия мы ходили со вторым курсом.
Вел этот предмет сет Кирон, сет — это воинское звание, примерно соответствующее нашему майору. Был наш преподаватель немолод, имел большую лысину и огромный живот. Несмотря на достаточно большое воинское звание и богатый опыт на службе, занятия проходили легко и с юмором. Свой предмет, сет Кирон, было видно, что любил, а уж в ядах разбирался просто отменно. На этих занятиях нас учили из абсолютно простых растений, иногда с добавлением специальных ингредиентов и под воздействием дополнительных факторов: температуры, ультрафиолета, времени, получать по-настоящему убойные вещества.
Яды мы изучали разные, но особое внимание уделялось, конечно, смертельным. И это было действительно увлекательно, как при смешивании двадцати одной, на первый взгляд, безобидной травки, при нагревании получить одно из самых опасных отравляющих веществ.
Все предметы, изучались курсантами на протяжении всех трех лет: на первом году только теоретические основы, которые были нам не нужны, во второй год практические занятия и на третий — отработка и закрепление материала.
Поэтому мы с радостью окунулись в практику ядоделания под началом такого увлеченного специалиста, как сет Кирон. Сначала мы вместе с другими курсантами учились «на глаз» определять нужное количество ингредиента и смешивать в правильных пропорциях. Это было действительно сложно и требовало усидчивости и постоянных тренировок. Другим курсантам приходилось намного сложнее, чем нам, ведь состав некоторых ядов достигал ста ингредиентов, и нужно было не перепутать вещества и их пропорции. Я же легко находила нужную информацию в мозгу, как в справочнике, поэтому что-то забыть или перепутать, не боялась. Да и время на то, чтобы все это выучить тратить не приходилось. Именно поэтому у нас и было на две физические тренировки больше, чем у других.
Также на этих занятиях мы изучали яды, характерные для разной местности и климата. Т. е. пошли нас на задание в пустыню, мы знали, какие растения нужно собрать и каких жучков поймать, чтобы создать отравляющее вещество буквально «на коленях» без специального оборудования. И не смотря, на большое количество компонентов некоторых ядов, все они были легкодоступны и применимы. Если вдруг мы бы оказались без оружия и без команды, в наших силах было отравить небольшое поселение, просто добавив яд в воду, могли, конечно, и большое, но тогда производить отраву нужно было, чуть ли не в промышленных масштабах. Ну а уж уничтожить одного или нескольких человек, так чтобы никто не понял, было делом тридцати минут, с учетом сбора и поимки нужных компонентов. Действие некоторых ядов по внешним симптомам было схоже с сердечным приступом, других — с эпилепсией. Одни яды начинали действовать почти мгновенно, вторые через несколько часов, а третьи и через пару дней. Причем все они были настолько спецефичны, что найти в организме их можно было только при специальном обследовании, которое без подозрения на отравление никогда и не проводилось. А, следовательно, практически все случаи применения ядов военными и агентами оставались для общественности неизвестными. И получалось, что если люди не знали о подобных отравляющих веществах, то и заподозрить в очередном происшествии подобное не могли.