Прошел день, другой, целая неделя, а Кейсуэлл, казалось бы, вовсе не торопился возвращаться к вопросу об участии Рэя Харви в программе. Уотсон, время от времени вспоминая об этом деле, подшучивал над медлительностью "патрона" и задавал всякие ехидные вопросы насчет роли детективов в жизни Кейсуэлла как таковой. Советник президента лишь посмеивался в ответ и отшучивался очень ловко и хладнокровно. Мейседон помалкивал, он знал, в чем причина задержки. Знал не по каким-либо конкретным фактам, а чисто теоретически, но тем не менее был совершенно уверен в том, что не ошибается: Кейсуэлл собирал сведения о Харви, проверял его по всем доступным ему каналам с той же тщательностью, с какой в свое время он проверял самого Мейседона. Генри был озабочен не самим фактом проверки, эта операция представлялась ему и необходимой и совершенно естественной, а обстоятельность Кейсуэлла в ведении дела вызывала уважение и стимулировала доверие к нему. Мейседона смущала совсем другая, куда более деликатная сторона дела: в свое время, каким-то образом узнав о том, что его, полковника Мейседона, так сказать, посадили под колпак, Харви счел нужным сообщить об этом. Как же поступить ему? Со своей совестью Мейседон уж как-нибудь бы справился, жизнь, а особенно служба в Пентагоне хорошо закалили его в этом отношении. Но Генри волновали и чисто утилитарные соображения: скорее всего, рано или поздно Харви станет известно, что полковник Мейседон нечто знал о тотальной проверке и тем не менее промолчал. А это уже некрасиво, это явно не по-товарищески! Даже никак внешне не отреагировав на такой поступок, Харви мог обидеться и затаить в глубине души неприязнь. Ведь Рэй был из тех несколько примитивных, грубовато-сентиментальных натур, которые чувство товарищества ценят очень высоко. Это не Кейсуэлл, который бы лишь одобрительно улыбнулся, узнав о хитроумии коллеги. Портить отношения с Харви Мейседону определенно не хотелось, причем не только по деловым, но, как это ни странно, и по чисто человеческим, моральным соображениям. В общем, обнаружив, что проверка Харви затягивается, а чем дольше ведется проверка, тем легче ее обнаружить, Мейседон устроил себе нечаянную встречу с детективом.
- Знаете, Рэй, - заметил он словно мимоходом, - теперь ведь на вас кто-то катит бочку.
Харви взглянул на него с интересом и усмехнулся.
- Знаю. Знаю даже, кто катит.
- Кто? - живо поинтересовался полковник, широта осведомленности Харви его не только интриговала, но и несколько беспокоила.
- А вот этого я вам не скажу, баззард. Вы уж извините. О некоторых вещах лучше не знать, если к тому нет острой необходимости.
Харви задумался, разглядывая свою левую руку с деформированными долгой тренировкой пальцами.
- Но вот что стоит за этим, не знаю. Не знаю! - И Харви вопросительно взглянул на полковника.
- И я не знаю, Рэй, - мягко ответил Мейседон и ободряюще подмигнул. Но убежден, что за всем этим для вас не кроется ничего плохого.
- Серьезно?
- Вполне. - Генри улыбнулся. - Если, конечно, вдруг не выплывут какие-нибудь страшные грехи прошлого.
Харви вздохнул.
- Кто из нас безгрешен? - Он испытующе взглянул на Мейседона и усмехнулся. - Но ничего страшного. Так, грешки, за которые умные люди дают подзатыльник, не более того.
- Тогда можете спать спокойно. Вами интересуются умные люди.
- Серьезно? - снова переспросил Харви. Мейседон утвердительно кивнул, и Харви к этой скользкой теме более не возвращался.
В этот же день вечером Харви встретился с Линклейтором. Такого рода визиты без предупреждения, согласования и даже без особых на то оснований были в их взаимоотношениях явлением обычным. В этот вечер Линклейтор был именно Линклейтором, а не Хобо, то есть он был, по его собственному выражению, непростительно трезв - трезв, как свинья! Как и всегда в таких случаях, Линклейтор угостил Харви крепчайшим кофе, сваренным в медном кофейнике, без сахара, но с хорошей порцией десятипроцентных сливок.
- А вы ошиблись, Хил, - заметил Харви. - Полковник Мейседон все-таки предупредил меня.
Чашечка кофе повисла в воздухе.
- Но я не ошибся в другом. - Линклейтор отхлебнул обжигающий напиток, сливки подавались кипящими. - Он в курсе затеваемого дела. Если представится случай, не упусти его!
Харви кивнул в знак согласия, налил себе кофе, капнул в него сливок и повторил задумчиво:
- А все-таки он меня предупредил.
- А ты и рассиропился? - Линклейтор насмешливо фыркнул, его жирное брюхо колыхнулось. - Он тебя просто боится!
Харви пожал плечами, и Линклейтор поправился:
- Ну, не боится, так старается заручиться твоей поддержкой, обеспечивает тылы. Устраивает свои дела, короче говоря.
- Не без того, - согласился Харви и без всякого нажима повторил еще раз: - И все-таки...
Линклейтор шумно вздохнул. Его брюхо уперлось в столик и слегка катнуло его, столик был на колесиках Он допил кофе и лишь после этого мирно заметил:
- Вообще-то ты прав. Случай неожиданный. В конце концов это только естественно, когда среди кучи подонков находится один порядочный человек. Но не торопись с выводами.
- Я не мальчик, Хил, - обиделся Харви.
В тот же день вечером донесение о доверительной беседе полковника Генри Мейседона и частного детектива Рэя Харви легло на рабочий стол советника президента. Кейсуэлл сначала бегло просмотрел этот документ, задержавшись взглядом на примечании, в котором указывалось, что из-за сильных помех передается лишь общий смысл и отдельные фрагменты разговора. А потом уже заново, внимательно скорее проработал, чем прочитал текст. Фразу "знаете, Рэй, теперь уж на вас кто-то катит бочку" с примечанием, что это идиома, выражающая то-то и то-то, Кейсуэлл жирно подчеркнул и надолго задумался. Раздумье его кончилось тем, что он взял трубку спецтелефона кодовой линии связи, набрал некий домашний номер и попросил к аппарату шефа. После взаимных приветствий и недолгого разговора о пустяках Кейсуэлл спросил:
- Послушайте, Фредди, вы уверены, что Мейседон прямо, без посредников работает на своего тестя?
- Ну-ну, за руку мы его не схватили. Нет ни бумаг, ни голоса на пленке. Но все говорит за то, что именно Мейседон поставляет информацию "Радио корпорейшн". Причем прямо через старика Милтона, а не как-либо иначе.
- О'кей. Но улики отсутствуют?
- Отсутствуют. Они нужны?
- Нет-нет! И Бога ради никаких провокаций или подлогов! - Кейсуэлл помолчал, формулируя свою мысль так, чтобы сказать ровно столько, сколько нужно. - Скажите, как Милтон относится к своему зятю? Я имею в виду не только деловой аспект их отношений.
- По-отцовски.
- Я серьезно, Фредди.
- Я серьезен, как на скамье подсудимых. Почитает за сына и мечтает с дальним прицелом ввести в правление фирмы. Чем вас не устроил Мейседон?
- Так вопрос пока не стоит.
- Ну а все-таки? Для меня, Джонни.
- Сентиментален.
- Небольшая сентиментальность лишь украшает бизнесменов и генералов.
- Он сентиментален в делах. По-моему, он служит не только конкретному человеку и конкретной задаче, но и неким расплывчатым идеям. Долг, отчизна, товарищество и все такое прочее, трудно учитываемое.
- Это хуже. Что будем делать?
- По отношению к Мейседону пока ничего. Скажите, а трудно ли поссорить его с Милтоном?
Трубка засмеялась.
- Побаиваетесь старика? И правильно делаете. Страшен не столько он, сколько его разветвленные деловые связи. А поссорить нетрудно, Милтон очень подозрителен. Если он узнает, скажем, что его зять делится информацией с некоей конкурирующей фирмой, дело будет сделано.
- Проработайте этот вариант, Фредди. Просто так, на всякий случай.
- О'кей. Что еще?
- Это все. Бай-бай, Фредди.
- Бай-бай, Джонни.
ПРОБЛЕМЫ БОЕВОГО КАРАТЭ
Когда Мейседон получил от Кейсуэлла приглашение прибыть к нему в прайвет на файф о'клок, он сразу подумал о "смотринах" Рэя Харви. И не ошибся. На них присутствовал самый узкий круг лиц: сам хозяин, Мейседон и Уотсон, - вот и все. Видимо, Харви был приглашен с интервалом, на несколько более поздний час, ибо "инвазисты", как Уотсон насмешливо называл всех, причастных к программе, успели посидеть на веранде, выпить чаю или чего-либо другого по своему вкусу, поболтать о пустяках и поговорить о делах. Здесь, на веранде, и был принят Харви.