А потом была картошка-пюре с гуляшом, и пирог с мясом, и чай с творожным печеньем. Антон так объелся, что с трудом соображал, а уж двигаться и подавно не мог.
И конечно, совсем забыл о своём намерении выгнать Варю…
Зато он вспомнил о другом.
- Слушай, - обратился к девчонке, нахмурившись, - а где вы с Кирюхой всё это добро взяли? Ну картошка у нас, допустим, была. А творог? Хлеб? Мясо?
- Купили, - ответила Варя беспечно. – Сходили в магазин и купили.
- И на какие шиши? – спросил он почти с угрозой, хотя, если подумать, угроза была напрасной: дома денег не имелось. Все деньги были на его карточке, которую Антон носил с собой.
- На мои.
Глаза у Вари смеялись, и ему вдруг стало досадно.
- Ладно, извини. Спасибо. Вкусно было.
- И мне! – подтвердил Кирюха, засовывая в рот творожное печенье и громко прихлёбывая чай.
***
Я опять мою посуду, а Антон стоит рядом и смотрит на меня. Будто просверлить взглядом пытается.
- А где ты работаешь? – спрашиваю я, улыбаясь ему. Антону надо улыбаться, я чувствую. Возможно, когда-нибудь он всё же улыбнётся в ответ.
- Мясником я работаю, - отвечает мрачно, и я изо всех сил сдерживаюсь. Нельзя морщиться. – Что, не романтический герой, да?
- Думаешь, мясник не может быть романтическим героем? – говорю насмешливо и весело, фыркаю и брызгаюсь в его лицо водой. – А я вот думаю, можно быть даже романтичным патологоанатомом!
Антон хмыкает.
- Можно. Только вот девушки о патологоанатомах не мечтают. И о мясниках тоже.
- А о ком же они мечтают?
- Тебе виднее. Ты же девушка, не я. О принцах, наверное.
- Наверное. – Засовываю в сушилку очередную тарелку и продолжаю: - Но принцев на всех не хватает…
- Да. И приходится довольствоваться патологоанатомами и мясниками.
Он говорит это всё с серьёзным лицом, и я не выдерживаю – поворачиваюсь и тихо интересуюсь:
- А она, что, от тебя к принцу ушла?
- Понятия не имею. – Антон каменеет. – Написала только, что нашла человека, который умеет зарабатывать деньги, в отличие от меня. Правда, непонятно, зачем было компьютер забирать. Наверное, из вредности…
- Она тебя не стоит, - говорю я тихо, и Антон зло смеётся.
- Не стоит… Много ты понимаешь, инопланетянка! Она…
- Дура. – Я пожимаю плечами, делаю шаг вперёд и касаюсь его груди кончиками пальцев. – Дура, потому что вообще заговорила про деньги. Любовь не продаётся.
- Веришь в любовь? – он хмыкает, косясь на мою ладонь, и я смелею – поднимаю её выше и дотрагиваюсь до его щеки. Чуть колючая…
- Не верю.
Кажется, Антон удивляется. Я смеюсь и делаю шаг назад, возвращаясь к посуде.
- Мне не нужно верить. Я просто знаю. Я же инопланетянка. Забыл?
- Ах, вот оно что, - протягивает он. – Да, признаться, запамятовал. Скажи… - Антон кладёт руку мне на бедро и начинает поглаживать. – А инопланетяне…
- Только по любви, - отвечаю я легко, совсем не боясь. Знаю: он не сделает ничего плохого. Почему? Просто он – хороший человек.
- Ясно.
Убирает руку.
- Видимо, инопланетяне намного совершеннее людей.
Я не успеваю ответить. Антон уходит, оставляя меня на кухне в одиночестве.
***
Дни шли за днями, и он уже отчаялся понять, что вообще происходит.
Почти неделю Варя жила с ними. Убиралась, готовила, смеялась вместе с Кирюхой, ходила с ним гулять. И каждый день заканчивался одинаково – их с Антоном коротким, но душевным разговором на кухне.
Ни слова о себе – только о нём. Она оставляла без ответа любой вопрос так легко, что он даже не замечал этого. И вела себя так, что Антон почти поверил – действительно, инопланетянка.
Бред. Или не бред?..
Это было вечером в понедельник. Он выходил из ванной после душа и вдруг наткнулся на Варю. Она стояла посреди коридора, бледная, кусающая губы, и прижимала руку к груди.
- Что с тобой?
Антон ужасно испугался. Слишком белая она была… Не как инопланетянка – как человек.
Вздохнула – хрипло, прерывисто. Надрывно. Так, как вздыхают тяжело больные люди.