- Ерунда. – Губы еле ворочались. – Связь. Держали… со мной. Мои… друзья. Говорят… скоро… уходить.
- Уходить?! – Антон шагнул вперёд и взял её лицо в ладони. – Куда?!
- Об…братно.
Варя побелела сильнее, и в её глазах он увидел боль.
- Я тебя не пущу.
Она улыбнулась.
- Не волнуйся. Ещё не сейчас. У меня же миссия… не закончена. Налей мне воды… пожалуйста.
Несколько секунд он упрямо смотрел на неё, не зная, что сказать. Антон никогда не умел красиво говорить. Так, как говорила Варя, рассказывая про свою галактику.
- Обещай, - выдохнул он, наклоняясь и касаясь губами её чуть влажного лба. – Обещай, что… не уйдёшь, не попрощавшись.
- Обещаю.
***
- Знаешь, Варя, - говорит мне Кирюшка утром следующего дня. – Я думаю, когда любишь, то везде, во всём мире – как будто частица того, кого ты любишь. И в тебе тоже. Как думаешь, может, в крови?
Я думала, что давно разучилась плакать. И сейчас я старательно скрываю слёзы, прижимая к себе темноволосую Кирюшкину голову.
Интересно, каким ты будешь, когда вырастешь? Как жаль, что я не увижу.
- Нет. Кровь – это всего лишь кровь. А то, о чём ты говоришь – в душе. Знаешь, что это?
Он задумывается.
- Не уверен…
Я подвожу его к окну и киваю на небо.
- Это вечность. Как небо.
Он не понимает, и я улыбаюсь.
- Ничего. Ты поймёшь, Кирюш. – Я вздыхаю и продолжаю: - Мне жаль, но скоро моё время на Планете людей закончится. Помнишь, я говорила?
- Да, - кивает Кирилл. – Миссия… Я помню. Но знаешь… Мне кажется, это не важно. Ты улетишь, но всё равно останешься со мной.
- Ну вот, - я поднимаю руку и взъерошиваю ему волосы. – Всё ты у меня понимаешь. Самый умный мальчик в мире!
Он заливисто и радостно смеётся, а я стараюсь запомнить этот смех.
Это единственное, чего я по-настоящему боюсь.
Забыть…
***
Последние дни в голове у Антона были какие-то неправильные мысли. Или наоборот, правильные?
Например, о времени. Что это такое и можно ли повернуть его вспять? Или вообще остановить.
- Знаешь, - сказал он вдруг Варе в четверг, когда она, как всегда, мыла посуду, - а я ведь, когда в школе учился, совсем не мясником мечтал быть.
- А кем? – спросила она, странно отворачивая голову.
- Художником. Я рисовать любил страшно… и в институт поступил на факультет дизайна и графики. Один курс проучился, а потом родителей не стало. И я бросил.
- Деньги? – выдохнула она кратко, и Антон вдруг заметил, что у неё дрожат руки. Отнял щётку для мытья посуды, повернул Варю лицом к себе.
Бледная, дрожащая, кусающая губы.
- Иди… сядь, - сказал он тихо, ощущая, как внутри что-то сжимается от абсолютной беспомощности. - Я сам домою. Ты не прислуга.
- Я инопланетянка, - усмехнулась она, опускаясь на стул, и чуть порозовела, когда Антон коснулся ладонью её щеки.
- Я помню.
***
На следующий день я отвожу Кирилла в гости к однокласснику, который тоже не уехал из Москвы на лето. У одноклассника день рождения, и Кирюшка останется там на ночь, как и ещё двое мальчиков.
Когда я возвращаюсь, Антон тягостно молчит. Я кормлю его ужином, как всегда, и ощущаю что-то странное, полузабытое. Я… волнуюсь?..
Кухня кажется оранжево-розовой в свете заходящего солнца, и я улыбаюсь Антону в лицо, когда он встаёт, обнимает меня и склоняется к моим губам.
Я задыхаюсь, но не от боли, а от счастья. Я помню, как оно хрупко, и наслаждаюсь каждой его секундой…
А потом у Антона звонит мобильный телефон. Он берёт трубку и почти сразу меняется в лице. Спокойное и расслабленное, почти радостное, оно моментально становится мрачным и напряжённым.
- Что?! Что?! – шепчу я, прижимаясь к нему всем телом.
- Кирилл…
***